Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
В спальне стояли две кровати да в передней комнате диван и сундук. Есть где отдохнуть, подходяще для перевалочной базы. В кухне Петр теперь уже по-хозяйски осмотрел печь, полати — зимой тут будет отлично.
Снова вышел во двор. Щенок крепко спал возле будки, вытянув ноги.
Под навесом Петр увидел большую, только что просмоленную лодку, и сердце екнуло. Вот это лодочка! Ощупал ее борта — уже подсохли, похлопал ладонью по крутым черным бокам. Стал рассматривать, как сделана. Он приглядел возле Кедрового хорошую осину, вымерил ее. В августе возьмет отпуск, дней за десять сделает лодку — и айда по таежной речке!
«Может, хозяин в огороде?» — подумал Петр и шагнул к маленькой калитке, вырезанной в степе под навесом.
Багряный свет заката мягко залег в буйно разросшиеся грядки, подсвечивал шершавые огуречные листья, кудрявую гриву моркови, распластанную широкую зелень капусты. Петр остановился в удивлении. Как все растет! Сравнил это буйное торжество с тощей порослью на квадратиках промерзшей таежной земли. Наклонился над грядкой, развел листья с редким желтым цветением — и здрасте! — огурчик. Маленький, мохнатый, как гусеница. Осторожно сорвал его, рассмотрел, куснул. Черт возьми, проглотить нечего, а аромата сколько!
Выдернул морковку, обтер свекольными листьями, схрумкал. Хоть бы скорее она росла — вот бы для новых яслей в Кедровый завезти этой вкуснятины. Ребятишки давно уже просят у матерей не конфетку, а картошку да репку.
В углу огорода стояла баня — старая, покосившаяся. Крошечное окошко вперилось помутневшим взглядом в лопухи и крапиву, будто силилось рассмотреть, кто это ползает тут в зелени, кто копошится целый день. В темные морщинистые щеки бани уперлись два врытых в землю чурбана, сами уже потрескались и потемнели от натуги и времени, того и гляди рухнут. А на них падет костьми и сама баня.
Никак не вязалось это убогое строеньице с добротной, ухоженной усадьбой с крепкими заборами и сараями. Казалось, оставили его в память о чем-то былом или просто забыли: стоит себе в сторонке, никому не мешает.
Низкая дверь была приоткрыта. Наклонив голову, Петр зашел в предбанник, а затем, не разгибаясь, дальше.
Кто-то маленький метнулся в угол. Мальчишка, что ли? Ничего не видно — сумрачно в бане от черных стен.
— Кто тут есть? — спросил Петр.
Ему не ответили. Но теперь он и сам присмотрелся. У стены с окошечком стояла узкая железная койка. На ней под ситцевым лоскутным одеялом лежала старая женщина.
Петр нагнулся и увидел, что она смотрит на него со страхом, почти с ужасом.
— Эй, кто тут еще есть? — громко сказал Петр и вовремя протянул руки: в ладонях у него очутилось что-то тоненькое, трепещущее.
Девушка!.. Глаза от страха округлились. Рот открыт… Не дышит совсем. И нечего ждать, чтоб заговорила.
— Минуточку, — сказал Петр, чуть ослабив руки, охватившие хрупкую фигуру. — Ты чего испугалась? Съем я тебя, что ли?
Девушка не ответила, сомкнула губы и тонкими пальцами стала отдирать от себя горячие ладони Петра.
— А-а, — догадался тот и выпустил девушку. — Да не бойся ты, — нахмурился он. — Никто тебя не тронет.
И сразу приступил к делу.
— Это кто? — похлопал рукой по жиденькой спинке кровати.
— Бабушка Мотя, — пролепетала девушка.
— Так. Чья мать?
— Хозяйкина…
— Совсем хорошо. А ты кто? Хозяйкина дочь?
— Нет… Я… Мой папа…
— Ясно… Твой папа Глазырин М. К., женился на дочери бабушки Моти. Так?
Девушка кивнула.
— И ты, стало быть, хозяйкина падчерица, — продолжал Петр. — Сказка, да и только, как определил бы наш дед Кандык! Идем дальше. Бабушка Мотя больна?
— Ее парализовало.
Петр, хмурясь, посмотрел на больную. Его уже и так удивляло, что она ни разу не шелохнулась.
— Давно она… такая?
— Второй год…
Петр помолчал, обдумывая все это.
— А почему лежит в бане? — задал свой главный вопрос.
Ответа не получил. Девушка стояла, низко опустив голову.
— Ясно, — сказал Петр.
— Петра-а-а! — послышалось из огорода. — Петра-а-а! Ты где?
— Иди сюда, Ислам!
Ислам вошел в баню. Петр увидел, что он босиком, — значит, тоже заходил в дом, сняв сапоги и портянки у крыльца.
— Зачем баня зовешь! — улыбнулся Ислам. — Париться будем?.. — Но вот и он пригляделся. Перестал улыбаться, склонился над больной.
— Зачем так? — спросил тихонько.
— А вот так, — хмуро откликнулся Петр. — Я думаю, времени терять не будем. Возьмем осторожно и перенесем бабушку Мотю в дом.