Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой

Гурьянов уже читал срочное письмо, принесенное секретаршей, звонил по телефону, отдавал распоряжение выслать пробу воды из колодца на Морошке, выслушивал требования лесников, просьбы мехколонновцев…

К концу рабочего дня кабинет опустел. В это время каждый норовил оказаться на своем объекте, в своей конторе, чтобы «подбить бабки», «подкрутить гайки» — распорядиться насчет завтрашнего дня.

— Ночевать здесь будешь? — спросил Гурьянов.

— Здесь, больше негде.

— Ну как там Кедровый?

— Живет. — Петр поправил подправленные в парикмахерской усики. — Начальника мостопоезда, слышал, сняли?

— Поздно сняли.

Гурьянов, отдыхая, машинально набросал на листе бумаги контуры реки, перекинул через нее мост, уложил рельсы…

— А ледовая дорога имени товарища Рослякова служила до последнего дыхания, — улыбнулся Петру.

И рассказал, как в самом конце марта лопнул под груженой дрезиной лед и она еле упятилась обратно. После этого звенья дороги цепляли на крючья с тросами и вытягивали тракторами на оба берега.

— Плохо нам сейчас без нее.

— У нас Клестов недавно был, — довольный, но смущенный похвалой, переменил тему Петр. — Шумел!

Гурьянов улыбнулся, повел свою дорогу дальше, за мост. Уложив последние шпалы, карандаш забегал, нанося беспорядочные штрихи. Петру понятно — это болото, пятнадцатикилометровое чудовище, которое легло на пути к Кедровому.

— Вырезку торфа пробовали? — спросил Петр.

— Пробовали. Не будет вырезки. Полетел проект. Один ковш возьмем, другие десять заплывают.

И сообщил, какое решение принято: за зиму насыпать по болоту тропу из асбестовой крошки — она не смерзается, прижать торф к минеральному дну. По тропе уложить путь, по нему возить грузы и делать постоянную насыпь, поднимая ее до нужных габаритов.

— Здорово! — сказал Петр, — Это дешевле и экономичнее. Но зачем тогда лежневку строите?

В дверь деликатно постучали.

— Кто там? Пожалуйста!

Вошел невысокий человек в хорошо отутюженном синем костюме, белой рубашке с темным галстуком. Волосы были аккуратно подстрижены, поблескивали, благоухая одеколоном.

Он быстро вежливо поклонился и направился к столу.

— Здравствуйте! Я председатель вашего подшефного колхоза Звяньгин, — протянул руку Гурьянову. — Чтобы не задерживать внимания, доложу предельно кратко.

Однако стал говорить подробно и даже красочно. Рассказал, что на самом лучшем пригорке в их колхозе выросла большая светлая школа, готовая принять в свои просторные классы детей. Но беда в том, что ходить в школу придется по грязи, дороги в колхозе, к сожалению, пока недостаточно благоустроены… Потом стал рассказывать про новую больницу, про фермы, про столовую!..

Улучив момент, Петр с усмешечкой подмигнул Гурьянову: мол, занятный экземпляр, явление номер два.

А Гурьянов терпеливо слушал, глаза его, обычно задумчивые, выражали живое любопытство. Когда посетитель на секунду перевел дыхание, он спросил: