Охотники за книгами Сезон 1

Слова заговорили с ней, предлагая почитать их вслух, выпустить наружу то, что сокрыто внутри. Что-то дотронулось до ее икры, она посмотрела вниз, разрушив чары слов. Провод татуировочной машинки стукался об ногу — машинку держал в руках Садовник.

— Черт, как все просто, — пробормотала Сэл и дернула провод, вырывая у Садовника машинку.

Он не ждал этого рывка, выронил свое оружие. Грейс крепко ударила его кулаком, потом, когда он упал, — ногой по лицу. Больше он не шевелился. Сэл тут же схватила машинку и принялась кромсать кожаные страницы, заливая тушью слова, делая их нечитаемыми.

Из приемной раздались крики, щупальца на спине у Садовника испуганно вздыбились, потом опали, выпустив фонтан туши. Казалось, вопли исходят не из его собственного тела — кричит кто-то гораздо старше, невообразимее. Тушь хлынула у него из глаз, изо рта, из носа.

Когда Сэл закончила кромсать книгу, из него вытекло все до капли, тушь разлилась повсюду, шипение на полу смолкло.

Сэл захлопнула книгу, вытащила вилку машинки из розетки.

***

Лиама Сэл не видела с самого возвращения в Рим. На обратном пути он не проронил ни слова — то спал, то сидел в мрачной задумчивости. Она послала ему несколько эсэмэсок — без ответа. В итоге Сэл решила спросить у Менчу, все ли с Лиамом в порядке.

Дверь Менчу была приоткрыта, Сэл услышала за ней голоса. Встала у двери, прижалась к стене.

За дверью раздавались рыдания.

Менчу произнес что-то на латыни — похоже, молитву, а потом:

— Лиам, дитя Господа нашего, грехи твои прощены, клеймо Садовника смыто. Книга утратила свою силу.

— Я сломлен, святой отец. Сломлен с тех пор, как вы меня нашли, а после Вегаса все стало только хуже. Я никогда не избавлюсь от этого страха, — произнес он хрипло. — Я грешник. Я вызвал демона…

— А потом мы тебя спасли, ты обрел веру в Христа, раскаялся и получил прощение, — терпеливо произнес Менчу. — И за прошедшее время сумел измениться.

— Я два года потратил впустую, святой отец. Проснулся, когда вы меня обнаружили в той каморке — весь в проводах, что-то бормочу. А если то, что в меня вселилось, все еще там? Или этот чертов татуировщик вселил в меня что-то еще?

Сэл заглянула в щелку.

Лиам — обнаженный по пояс — стоял на коленях у ног Менчу. Полоска туши, нанесенная Садовником, сошла, когда Сэл уничтожила книгу, остался лишь белый шрамик. Кожа у Лиама была красная, воспаленная. Белую метку рассекали длинные царапины, как будто Лиам пытался соскрести ее ногтями.

— Не могу, святой отец, с новым демоном я не справлюсь. Сил не хватит. — Лиам осел на пол рядом с кроватью Менчу.

— И не придется, Лиам. Когда мы тебя отыскали, демона в тебе не было: ты был для него инструментом, не сосудом. Смерть Садовника подтверждена, его оружие конфисковано, и тем самым освободились все, кого он успел заразить, — включая и тебя. Ты принадлежишь самому себе — и Господу. Ты — воин Христа. Все будет хорошо. Ступай, поспи.