Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

При Хрущеве они подчинялись, боясь сами стать жертвой его язвительной критики. Брежнев, казалось, убеждал своим дружелюбием и любезностью. С первого дня Брежнев дал понять, что в отношении своих товарищей будет вести себя исключительно уважительно. На своем первом пленуме в ноябре 1964 г. он продемонстрировал, что с освобожденными от должности будет поступать так же уважительно, как и с вновь назначенными. Бывшего второго секретаря ЦК Ф. Р. Козлова, после инсульта все еще остававшегося членом Президиума, Брежнев уволил из высшего партийного органа не парой крепких выражений, чего можно было ожидать при Хрущеве, но с наилучшими пожеланиями выздоровления и словами, что, мол, отпуск для излечения «это – по-человечески»1298. Шелеста, которого Брежнев предлагал Президиуму в качестве полноправного члена, он представил способом, который впоследствии стал брендом партийного лидера: речь идет о человеке, которого мы знаем в качестве заслуженного и превосходного партийного руководителя, поэтому нет необходимости представлять его1299. Этот первый пленум ЦК при Брежневе принес всем членам ЦК успокоение: даже затруднительные вопросы, вроде смещения кадров с большим стажем, он решал с достоинством. Теперь после пленумов, которые вел Брежнев, не было необходимости, как при Хрущеве, править стенограммы. Так как Брежнев на всем протяжении своей карьеры говорил подобающим тоном и надлежащим образом, протоколы лишь в малой степени отклонялись от оригинальной стенограммы. Имелись и другие тонкие, но значительные отличия, часто выражавшиеся только в выборе слов. В то время как Хрущев с начала 1960-х гг. говорил только от своего собственного имени («Я думаю…», «Я предлагаю…», «Я назначаю…»)1300, Брежнев снова выступал от имени всего Президиума или Политбюро и следовал этому принципу до своей смерти в 1982 г. Постоянную ссылку на «обмен мнениями» среди товарищей, считавшуюся гарантией коллективного руководства или, по крайней мере, проявлением уважения к остальным, от которой Хрущев довольно быстро отказался1301, Брежнев сделал «точкой опоры» всех своих речей1302.