Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Со времен Сталина ход пленумов ЦК определялся одним и тем же ритуалом, дававшим представление о свободе слова и мнений, но в конечном счете предписывал всем участникам определенную роль или же устанавливал рамки, вне которых открытое противоречие или голоса «против» были запрещены. Брежнев пустил в ход свое обаяние. Ритуалы заседаний, обычные при Сталине и заставлявшие членов партии дрожать, а при Хрущеве ставшие невыносимыми из-за издевательских тирад, он наполнил дружелюбием, радостью и искренним уважением к своим товарищам. Всему ходу заседаний он придал те серьезность и достоинство, которых членам ЦК так не хватало при Хрущеве. В начале каждого пленума Брежнев зачитывал число присутствовавших, а также тех, кто отсутствовал по болезни или находился в командировке, после чего спрашивал, можно ли, тем не менее, открыть пленум. Согласие подтверждалось аплодисментами. Затем Брежнев зачитывал регламент заседания, объявлял, сколько времени предусмотрено для основного доклада, сколько для выступлений, когда и насколько объявлять перерыв. Члены ЦК должны были подтвердить репликами с мест свое согласие и этими процедурными моментами1294. Ход заседания следовал всегда по одному и тому же сценарию. Речи зачитывались одна за другой, новое же заключалось в том, что, хотя Брежнев часто председательствовал, но лишь в редких случаях претендовал на первое слово. Вместо этого он оставлял для себя заключительное слово, а затем постоянно спрашивал, есть ли еще вопросы или комментарии. На это присутствующие всегда давали отрицательный ответ. Такой порядок сохранялся и в том случае, если принималось решение по «организационным вопросам», т. е. о смещениях и новых назначениях. Формально каждый имел возможность выдвинуть другое предложение или проголосовать «против». Действительно, партийная дисциплина требовала, чтобы никто не желал дискуссии, не называл других кандидатов или не голосовал против, и этого никто и не делал1295. Тем не менее, по свидетельству Шелепина, Брежнев временами недвусмысленно требовал, чтобы члены Политбюро не выступали с содокладами, их мнение, в конце концов, входило в основной доклад, согласованный Политбюро1296. При подготовке в 1966 г. к XXIII съезду КПСС была достигнута договоренность, что никто, кроме руководящей тройки Президиума ЦК, выступать не будет, чтобы продемонстрировать сплоченность и не делать достоянием всех возможные разногласия в руководстве. Эта практика характерна и для следующих съездов партии1297. Можно сказать вместе с Уортманом, что все участвовали в «театре власти», так как чувствовали себя обязанными мифу о сильной партии, говорившей одним голосом, или уступили давлению Брежнева, который хотел сохранить этот миф.