Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

С одной стороны, жестами, выражающими согласие с мнением товарищей, возрождением ритуалов коллективного руководства и совместного написания речей Брежнев хотел убедить партию в том, что он как ее руководитель заслуживает доверия, он не стремится возвыситься над партией. А с другой стороны, он хотел представить себя заботливым патроном, который не обречет товарищей на гибель. На первом же своем пленуме в ноябре 1964 г. Брежнев заверил, что важнейший вопрос для партии – кадровый – тщательный отбор кадров и их назначение. Он обещал, что и кадровая политика будет осуществляться коллективно1335.

Однако важнейшим инструментом каждого руководителя партии является возможность своей властью назначать и увольнять и тем самым удалять соперников и собирать вокруг себя сподвижников1336. Брежневу приходилось иметь дело с пятью конкурировавшими сетевыми структурами и таким же числом участников заговора, которых он хотел контролировать, а лучше всего – лишить власти1337. Преобладание сообществ, основанных на отношениях между патронатом и клиентелой, обязано своим происхождением, наряду с многими другими историко-культурными корнями, системе советского господства и условиям сталинского террора. Большевики сформировались в царской России в подполье и эмиграции и выжили только благодаря конспиративным структурам. Когда Ленин въехал в Кремль вместе с другими руководителями партии и их семьями, они жили там как большой клан: личное знакомство и доверие, основанное на этом многолетнем знакомстве, значили больше профессиональной компетенции и формальных должностей. Как мы видели в главах 2 и 3, в годы террора эта тенденция усилилась. Даже если влиятельный секретарь парторганизации или хозяйственный руководитель в качестве патрона больше не спасали от ареста, шанс не стать жертвой доноса был в круге доверенных лиц наибольшим. Завышенные плановые задания также делали необходимым сотрудничество в рамках сетевых структур: практиковалась взаимная помощь материалом и машинами, которые нельзя было получить официальным путем, а в случае приукрашивания партийными или хозяйственными руководителями производственных показателей, они взаимно прикрывали друг друга. Следовательно, объединения «патрон – клиент» проявляли себя двояким образом. В первом случае они представляли собой защиту от произвола и арестов, во втором – означали доступ к дефицитным средствам производства, а сверх того, в частной сфере к постам, квартирам и служебным автомобилям. Таким образом, Брежневу приходилось иметь дело с двоякого рода наследием времен Сталина: недоверие, страх, подозрительность и система личных связей, которые для своей безопасности создали товарищи и он в том числе. Необходимость сравнять с землей и эти «осадные крепости», чтобы обеспечить рокировку кадров согласно их квалификации, а не принадлежности к клану, не подлежала сомнению. Может быть, именно этого пытался достичь Хрущев своим принципом ротации, ограниченными сроками пребывания в должности и децентрализацией? Но это привело к его свержению. Нет, создается впечатление, что для Брежнева руководство с помощью личных связей представляло собой основу, которую он не хотел поколебать, с ее помощью он получил свой пост. Он привел к рычагам власти своих сподвижников из Днепропетровска и Молдавии, и если не пренебрегал своими потенциальными соперниками – Сусловым, Шелепиным, Семичастным, Шелестом, Подгорным и Косыгиным, то все же контролировал их.