В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
Он сегодня собирался съездить в университет, разузнать, что надо для поступления, но про намерение это вспомнил не сразу — сонный туман заполнял голову — и, только вспомнив, окончательно проснулся…
Какие-то странные звуки в коридоре… Постукивание, пошаркивание… Никто здесь так не ходил… Да и на работе все, никого быть не может… А постукивание и пошаркивание медленно переместилось в кухню, там зашипел кран, что-то упало… Незнакомое бормотанье, фырканье…
Егор выглянул из двери. Около раковины, неумело опираясь на костыль, незнакомый человек вытирал полотенцем лицо, второй костыль валялся рядом. Егор заметил щегольской сапог на единственной ноге.
Когда он попозже вышел к умывальнику, в коридоре опять зашаркало и застукало…
Навалившись на костыли, в дверях стоял капитан… Тот самый, который был у Женьки на Новый год… Как страшно изменился. Лицо зеленей кителя…
— А-а-а… Егоров… Здравия желаю!
Тяжело шагнул, протянул руку, правый костыль полетел на пол.
Егор поздоровался и поправил капитана, сказал свою настоящую фамилию. Потом поднял и подал костыль.
— Не обижайся… Так уж я тебя сразу стал звать: Егоров да Егоров… Ну, чего тут?..
Капитан внимательно, даже придирчиво оглядел Егора и, отступив немного, продолжал рассматривать… Егор не знал, как поступить. Уйти и оборвать этот взгляд — обидеть больного человека… Терпеть разглядывание — неприятно.
И капитан сказал примиряюще:
— Давай знакомиться. Завьялов… Сергей Михайлович… Ты второй раз представляешься, а я так вот — не успел тогда… Все по госпиталям заладил что-то… Вчера вернулся вечером — опять неделю отлежал на обследовании… Да что об этом… — Поморщился, тряхнул головой, постоял понуро и, вспомнив что-то, добро улыбнулся — и совсем другим голосом: — Идем-ка, брат, ко мне завтракать. Одному кусок в горло не лезет.
Егор стал было отказываться, но капитан с грубоватой добротой подтолкнул его костылем и повел в комнату Аллы.
Хозяйки не было. На столе — банка шпига, белый хлеб и бутылка мутной водки (наверное, с рынка — по четыреста рублей поллитра).
— Садись, Егоров, будь как дома.
В эту комнату Егор лишь из двери через портьеры заглядывал, когда собирал за электричество, и дальше порога не заходил… А сейчас присел на стул рядом с роскошным тройным зеркалом на низком столике, уставленном флакончиками и баночками, издававшими запахи своей хозяйки, впервые огляделся и увидел, что комната мала, тесна, забита вещами — не повернуться…
Завьялов разлил водку, придвинул Егору стакан и невиданную по щедрости закуску.
— Ну, давай, Егоров, за встречу нашу необычайную! Давай, брат! — Одним глотком опорожнил стакан, зажмурился, вяло поддел ломтик шпига и отложил…
— Так давай, Егоров, за встречу-то надо…
Егор поежился — от запаха водки воротило…
Капитан не настаивал.
— Как хочешь. Твое дело. Можешь не пить, но з а к у с и т ь ты должен, иначе меня очень обидишь. Бери вот сало, хлеб… что есть… «Все мое — твое». — Закрыл глаза, потер лоб и тихонько себе самому шепнул: — Ты ведь так говорил…
Егор положил на хлеб ломтик сала, откусил… и уже не мог оторваться. Взял еще… И тут Завьялов открыл глаза.
— Егоров… Экономию разводишь?..
Схватил финку, развалил буханку вдоль на три толстых ломтя.
— Это ж Алла резала такими лимончиками… Я тебе сейчас по-нашему, по-фронтовому…
Вывалил полбанки сала, пригладил финкой.
— Ешь, Егоров, ешь, брат…
Опять закрыл глаза, откинулся на стуле, словно бы уснул.
Егор смолотил половину и обдумывал, как взять домой остальное. Хотелось неожиданный этот пир продолжить с мамой и бабушкой…
Но здесь репродуктор, едва скрипевший в углу и который они вполуха по привычке слушали, прошипел, что вскоре через Москву проконвоируют шестьдесят тысяч немецких военнопленных — солдат, офицеров и генералов…
Егор поднялся.
Капитан сжал голову руками.
— Идешь смотреть? Иди, иди… Я насмотрелся… Да и боюсь нарушить Женевскую конвенцию… Костыли об них поломать… — И, не открывая глаз, страшным голосом заорал, завыл: — Мать их в бога-душу!..
38
Довольно много народу торопилось к Красным воротам. А на площади и по Садовой — две стенки людей со свободной полосой посреди улицы.
Жарко, но каждый лезет на самый солнцепек, поближе к середке. Постепенно и Егор пробрался в первый ряд.