Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е
- Автор: Дюллен Сабин
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1073-6
- Переводчик: Э. Кустова
- Жанр: История
Электронная книга - «Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е». Краткое содержание книги:
Сабин Дюллен — историк, доктор наук, профессор кафедры современной истории России и Восточной Европы в Институте политических исследований, специалист по международным отношениям и истории Советского Союза.
Одновременно Литвин подчеркивал асимметрию в использовании договора: «Наша часть озера богаче рыбой и нет необходимости искать ее в Финляндии. В течение последних 10 лет не отмечен ни один случай захода наших рыбаков в финляндские воды. Нецелесообразно вообще посылать в финляндские воды рыбаков, среди которых много финнов и карел, и подставлять их финляндской разведке для вербовки»[728]. Асимметрия действительно имела место. Начиная с 1927–1928 годов советским рыболовам, за исключением тех, кто уходил в открытое море, было очень трудно получить разрешение на выход за пределы советских территориальных вод.
Конвенция об оленях, подписанная в 1928 году с разрешения ГПУ и возобновленная в Хельсинки в июле 1933 года, также была вредной в глазах Литвина, который в данном случае защищал интересы пограничников. Это соглашение регламентировало вопросы перехода границы оленями в обе стороны в пределах 80 км на самом северном участке границы в Карелии и Мурманской области, за пограничной заставой № 90. Для решения этих вопросов учреждалась совместная пограничная комиссия. Опираясь на списки стад, хранящиеся на погранзаставах, и клейма, комиссия периодически организовывала сортировку оленей, возвращая владельцам отставших от стада особей. На северной оконечности полуострова Рыбачий, где пастбища были особенно скудными, комиссия организовала трансграничную кочевку для владельцев, оформивших разрешение[729]. Литвин полагал, что от этого договора не было никакой экономической выгоды. Действительно, после того как с введением запретной зоны выпас оленей вблизи границы с советской стороны был запрещен, переход животных на чужую территорию случался крайне редко, тем более что на многих участках границы и финны, и русские построили изгороди. По данным Литвина, на другую сторону границы сбегало от 200 до 350 животных, но найти их было трудно, и потому лишь немногих из них удавалось получить обратно. Поэтому для разрешения спорных ситуаций хватило бы начальников погранзастав. Взамен соглашение создавало множество препятствий для обеспечения безопасности. Так, финны требовали личного участия в сортировке колхозных животных, а также права выпасать своих оленей на советской части полуострова, что позволяло им шпионить в Мурманской области. Доказательством служили шесть шпионов, перехваченных в этой зоне в 1933–1936 годах!
Последней в списке претензий Литвина стояла конвенция о сплаве леса, которая позволяла сплавщикам приставать к противоположному берегу и перемещаться по нему в пределах 100 метров. Это давало им возможность внедрять своих агентов на советскую территорию[730]. Литвин критиковал применение конвенции, во-первых, за то, что пользу из нее, прежде всего на территории Карельского перешейка, извлекала только финская сторона, а во-вторых, за то, что финны получали отличную возможность шпионить за советскими военными сооружениями. Кроме того, конвенция 1933 года была дополнена новой статьей, по которой представители сплавных организаций получали право проводить от 3 до 5 месяцев на соседней территории. Эта практика также способствовала шпионажу. Доказательством этому служили шесть разоблаченных в 1938 году шпионов. В итоге Литвин требовал исключить из текста конвенции право сплавлять лес по Карельскому перешейку и возможность для финских сплавщиков переходить границу и проживать на советской территории.
Эта длинная записка позволяет увидеть, как страх перед шпионами превратился в навязчивую идею, притом что приводимая статистика задержаний по подозрению в шпионаже была крайне незначительной.
Она показывает также, насколько использование заключенных ранее соглашений перестало быть двусторонним. Закрытие границ лишило советских граждан возможности использовать трансграничные виды деятельности, предусмотренные этими конвенциями, тогда как жители соседних государств продолжали заниматься ею в полной мере. В июле 1938 года в постановлении о запретной зоне уточнялось, что советские суда имеют право выходить за пределы 12-мильной советской зоны в заливе и в северной части Ладожского озера только при наличии специального разрешения, оформленного штабом пограничной службы при условии обоснования мотивов выхода заинтересованными организациями и предоставления отчета портовой инспекции о состоянии судна. Однако, несмотря на введение запретной зоны в 1939 году, советские рыбаки из Вайда-Губы, по всей видимости, сохранили доступ к рейду, оставшемуся с финской стороны, так как это был единственный удобный для ловли рыбы выход в Баренцево море[731].
728
РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1339. Л. 7.
729
Подготовленная сотрудником правового отдела НКИД Сабаниным Конвенция о северных оленях была одобрена СНК в марте 1925 года и обсуждалась на переговорах с Финляндией. После внесения поправок различными ведомствами (ОГПУ, Наркоматом земледелия, СНК Автономной Карельской ССР) конвенция была подписана в 1928 году // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 9a. Д. 73. Л. 2–15.
730
Соглашение подписано 28 октября 1922 года, возобновлено 15 октября 1933 года.
731
Кстати, еще в 1939 году жители деревень, расположенных по обе стороны границы, держали одного общего быка на несколько коров. См. об этом у Э. Р. фон Кюнельт-Леддина, встречавшегося с местными жителями: The Petsamo region. Р. 410.