Первая гражданская война в Риме

Когда же началась осада Рима войсками Цинны, а затем и Мария, об активности плебса при его обороне источники не сообщают; не упоминается даже о воинском наборе — за помощью сенат отправил гонцов в другие города (τάς έτέρας πόλεις), в Цизальпинскую Галлию и к Помпею Страбону (Арр. ВС. I. 66. 303). Единственный ее всплеск связан отнюдь не с сопротивлением неприятелю — речь идет об осквернении останков Помпея Страбона во время похорон, когда толпа стащила тело покойного с погребальных носилок и протащила его по грязи, хотя потом сенаторы и плебейские трибуны[1284] вмешались и восстановили порядок[1285]. В. Друман полагает, что эту акцию плебса организовали оптиматы (Drumann 1908, 331), т. е., надо полагать, недруги Помпея Страбона среди влиятельных сенаторов, каковых у него, судя по всему, хватало; однако куда вероятнее, что это было спонтанное проявление ненависти толпы по отношению к военачальнику, считавшемуся плебсом во многом ответственным за то тяжелое положение, в котором оказался Город[1286].

В дальнейшем мы узнаем лишь о том, что сенат опасался выступлений плебса из-за начавшегося голода. Как следует из Аппиана, страх перед народными волнениями, если голод не прекратится (εϊ βραδύνειεν ή σιτοδεία)[1287], заставил сенат пойти на переговоры с Цинной, а после первой встречи с ним, не принесшей конкретных результатов, «многие свободнорожденные массами стали устремляться к Цинне (έπανελθόντων, πολλοί καί των ελευθέρων ήδη κατά πλήθος πρός τόν Κίνναν έξεπήδων, οί μέν), одни из страха перед голодом (περί τω λιμω δεδιότες), другие же потому, что они и раньше стояли на его стороне» (ВС. I. 69. 316-317). Не вызывает сомнений, что под теми, кого пугал голод, имеется в виду городская беднота.

Более о плебсе в источниках в связи с событиями гражданской войны не упоминается. Очевидно, после неудачной попытки сопротивления воинам Суллы плебс быстро понял свою неспособность эффективно бороться с армией. Нет сведений также о готовности множества римских бедняков служить в армии для отпора Марию, Цинне или Сулле. Не слышно также и о выдвижении каких-либо требований в пользу плебса[1288]. Единственный эпизод, где отразилась также и его позиция, это эдикт Гратидиана, за который он, как уже говорилось, удостоился почитания «во всех городских кварталах (omnibus vicis)» (Cic. Off. III. 80). По всей вероятности, плебс не имел оснований быть недовольным циннанским режимом[1289] (после прекращения боевых действий в 87 г., разумеется). В 82 г. жителям Города, т. е. опять-таки прежде всего простолюдинам, пришлось испытать голод (Арр. ВС. I. 88. 406), однако нет признаков того, что они проявили хоть какую-то активность на последнем этапе борьбы — как и большинство италийцев. Причем, если выказавшие благожелательный нейтралитет по отношению к Сулле италийские общины от него не пострадали, то plebs urbana в результате его победы понес серьезный ущерб, лишившись одного из своих крупнейших завоеваний со времен Гракхов — хлебных дотаций[1290]. С момента введения они служили предметом ожесточенных нападок со стороны консерваторов, с которыми ассоциировал себя Сулла, и их сохранения от него ожидать было трудно.