Первая гражданская война в Риме

Иными словами, каких-то «особых отношений» со всадниками у Сульпиция не просматривается. Но это отнюдь не означает, что он игнорировал их интересы. Более вероятно, что трибун-реформатор «был выдвиженцем влиятельных группировок в сенате и среди всадничества, которые стремились проводить политику, используя новые возможности, возникшие в результате [Союзнической] войны»[1275].

Думается, проделанный анализ позволяет сделать следующие заключения. Традиционная картина противостояния Сульпиция римским верхам сменяется иной: в сущности, единственными активными противниками законопроектов трибуна оказались лишь консулы Луций Корнелий Сулла и Квинт Помпей Руф. Их позиция явно оказалась для него неожиданностью, что неудивительно: Помпей был его другом (Cic. Lael. 2), к тому же совсем недавно, в декабре 89 г., Сульпиций помог ему и Сулле в предвыборной борьбе, выступив против незаконно домогавшегося консулата Цезаря Страбона, а потому он имел все основания рассчитывать как минимум на их лояльность[1276]. Тем не менее консулы пошли на конфликт с трибуном, но о сколь-либо серьезной поддержке их сенаторами источники не сообщают. И это несмотря на значительное влияние на многих античных авторов, сулланской традиции, представители которой были заинтересованы в том, чтобы изобразить Суллу защитником сената.

Несостоятельна и еще одна версия Аппиана (или, вероятнее, его источника) — утверждение, будто Марий сначала хотел осуществить распределение cives novi по всем 35 трибам, а потом с их помощью добиться своего избрания на должность командующего армией, которой предстояло воевать с Митридатом. При этом Сульпиций, по словам Аппиана, «после того как неприсутственные дни были отменены и Сулла уехал из Рима, провел утверждение законопроекта [об италийцах] и то, ради чего все это было устроено: немедленно же вместо Суллы полководцем в войне против Митридата был избран Марий (ού χάριν άπαντα ταΰτα έγίγνετο, Μάριον εύθύς έχειροτόνει τού πρός Μιθριδάτην πολέμου στρατηγεΐν άντί Σύλλα)» (Αρρ. ВС. I. 55. 242; 56. 249). Обращает на себя внимание «фигура умолчания» — александрийский автор не говорит прямо, что именно принятие закона Сульпиция о cives novi и обеспечило назначение Мария командующим на Востоке (т. е. cives veteres за него не проголосовали бы), хотя это достаточно очевидно следует из текста. Однако такая трактовка событий Аппианом (или его источником) не выдерживает критики: принятие решения о распределении новых граждан не означало, что они успеют проголосовать за передачу командования Марию[1277]. Ведь нужно было еще осуществить процедуру внесения италийцев в списки граждан, а это требовало времени куда больше, чем оставалось до плебисцита по вопросу о командовании[1278]. И то, что Аппиан, как и в предыдущем случае, лишь намекает (пусть и весьма прозрачно) на «правильный» вариант трактовки событий, но от прямых утверждений воздерживается, весьма показательно. Вполне возможно, что он просто воспроизводил позицию своего информатора, который не решился изложить свои сомнительные интерпретации expresses verbis и ограничился намеками.