Карьеристы [Роман, рассказы]

— Вот пугало воробьиное! Мы здесь битый час трудимся, а он…

— Для другого он и пушинку не поднимет.

— День и ночь работает — и все на себя.

— Новая одежда ему нужна… Красивый, мол, как солнце… Гадина!

Парень притащил Адомаса.

— Хочешь, чтобы мы тебя из лесорубов выбросили?

Адомас со страхом посмотрел на всех:

— Почему?

— Потому что помогать нам не хочешь. Слышишь?

— Теперь в наказание ты должен свалить вон ту березу. Если нет — завтра на работу можешь не приходить! Понял? — кричал лесоруб-великан, подняв мохнатый кулак.

Адомас пошел к березе, долго смотрел на ветви, постучал рукой по стволу и вернулся.

— Рубите сами и мне кулаками не машите, — покраснев, сказал Адомас.

Лесорубы снова начали ругать друг друга. Долго спорили и кричали. В конце концов вернулись всей толпой к Адомасу.

Теперь они сменили тактику.

— Будь человеком, Адомелис, будь другом… Мы в долгу не останемся… Честное слово! У меня есть одежда, и совсем еще ничего… Верь мне, отдам я ее тебе, только сруби березу.

— Я галстук даю!

— А я шляпу и белый воротник! Вот тогда ты и впрямь будешь похож на солнце.

Кричали лесорубы Адомасу на ухо, хлопали по плечу, называли лучшим другом и приятелем.

Адомас улыбнулся, направился к березе, еще раз хорошо ее осмотрел и вернулся.

— Так ведь не оставишь… Надо срубить.

— Ай да парень! — кричали лесорубы.

Адомас еще чего-то ждал.

— Ну, берись за топор! Покажи, что ты стоишь нашей дружбы.

— Одежда будет, и шляпа, и белый воротник.

Адомас взял топор, обошел березу кругом, вытоптал снег, далеко отбросил ветки, чтобы не путались под ногами, когда придется бежать.

Лесорубы заулыбались, подмигнули друг другу:

— Каков Адомас!.. С дураком надо уметь…

Маленький человек снял полушубок, плюнул на ладони, потом поднял было топор, но снова опустил его, выпрямился и закричал:

— Одежду-то вы не дадите!.. Добрым словом помянете — с меня и этого хватит.

Лесорубы переглянулись. С их лиц сошло ликование и издевка. Они видели его, стоящего под этой ужасной тяжестью, и уже не осмеливались повторять своих обещаний.

Адомас замахнулся топором и ударил. Глухо загудела береза, словно колокол из-под земли…

Человек наносил удар за ударом с такой силой и упорством, как будто дрался не на жизнь, а на смерть с извечным врагом. Лесорубы, напрягая глаза, издали следили, не дрогнут ли ели. Они бы предупредили, они бы крикнули ему, чтоб Адомас успел отбежать. С каждым ударом топора у них становилось все теплей в груди, как будто это они кланялись березе.

Под этим огромным висячим мостом Адомас издали казался крошечным как муравей. Но он ритмично и упорно раскачивал топор, словно охваченный вдохновением звонарь под колоколом.

Лесоруб выпрямился, посмотрел вверх, достаточно ли прочно держатся ели, смахнул со лба пот и снова замахнулся. И снова топор, как маятник часов, равномерно отсчитывал удары, изредка поблескивал холодным и жутким блеском. Рана дерева белела издали, как злая улыбка перекошенного рта.