Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Этот выбор императора характерен для личности Андроника II Палеолога, всегда и во всем стремящегося к компромиссам и не склонного к конфликтам. Он, не испытывающий к церковной унии никаких симпатий и официально отрекшийся от нее, тем не менее поставил на патриарший престол человека, который при случае мог стать посредником между ним и Римом. Как ни желал Андроник II Палеолог дистанцироваться от церковной политики своего отца, но, как император, не мог оставить в забвении вечную идею христианского всеединства. Реализация последней была совершенно невозможна без Римского епископа, а потому нельзя было «сжигать мосты» даже в ситуации, когда уния повсюду проклиналась. Кроме того, император втайне желал несколько смягчить удар по униатам.

Однако фигура нового патриарха вызвала взрыв негодования у зилотов. Эта партия «ревнителей веры», состоявшая главным образом из монахов и мирян, среди которых было много «арсенитов», возмутилась тем, что патриархом Византии стал вчерашний униат. Следует сказать, что эта группа, просуществовавшая до последних дней Византийской империи, еще доставит императорской власти и Церкви множество проблем. Будучи неизменно верны догматам веры, они нередко основывали свою позицию на ложных началах, впадая в настоящий гиперпапизм и анархизм, третируя патриарха и верховную власть. Зилоты неохотно слушались царских указаний, но сами активно претендовали на вмешательство в государственное и церковное управление[562].

Один из исследователей следующим образом характеризовал «арсенитов» и «зилотов». «Это была странная, непризнанная и темная сила. Не было ей имени, да и сама она сознавала себя силой только в исключительные минуты народной жизни. Это была сила сложная, запутанная, с двусмысленным происхождением и характером. Она состояла из самых разнородных элементов. Грунт ее составляли оборвыши, сумконосцы, странники, юродивые, загадочные бродяги, кликуши и прочий темный люд, – люди без роду и без племени. К ним под разными углами примыкали опальные сановники, низложенные епископы, запрещенные священники, выгнанные из монастырей монахи и, нередко, разные члены императорского семейства. Происхождением и составом этой силы определялся ее основной характер. Эта сила, образовавшаяся под влиянием ненормальных общественных порядков, держала глухую, большей частью пассивную, но действительную оппозицию этим порядкам. И, особенно, силе, царившей над ними – именно императорской власти»[563].

Эксплуатируя память о ссылках и страданиях за ревность по вере, зилоты желали самостоятельно, без оглядки на епископов и даже «Вселенского патриарха» управлять Церковью. В крайнем случае зилоты соглашались жить под патриархом, но исключительно под «своим», которого царь назначит из их среды. Понятно, что такая ультракатегоричная позиция не способствовала, мягко говоря, спокойствию и миру в Церкви и Империи, неся в себе семена раскола.