Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов
- Автор: Бит-Юнан Юрий Геваргисович, Фельдман Давид Маркович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Неолит
- ISBN: 978-5-9909479-4-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов». Краткое содержание книги:
Книга предназначена историкам, филологам, политологам, журналистам, а также всем интересующимся отечественной историей и литературой XX века.
Сахаров, во-первых, сообщил: после отправки фотокопии заграничному издателю получил ответ. Боннэр о том не рассказывала.
Во-вторых, Сахаров успел рассказать Кабановой, что рукопись пришлось копировать дважды. Следовательно, за границу отправил две копии, а не одну.
Не успел же Сахаров рассказать, во-первых, от кого получил рукопись. О Войновиче не упомянул.
Во-вторых, Сахаров не упомянул о Максимове. Сказано только, что «оттуда», то есть из-за границы, «дали знать». Но кто — неизвестно.
Итак, на основании воспроизведенного Кабановой свидетельства нельзя определенно судить, от кого Сахаров получил рукопись и куда отправил копии. Ясно только, что рукопись копировал дважды и два микрофильма отправил за границу.
В общей сложности три микрофильма попали «на Запад» до 1979 года. Четвертый привезла Циглер.
Сказанному Войновичем и Боннэр это отчасти противоречит. Однако теперь можно — гипотетически — объяснить, почему за границей оказались копии неидентичных рукописей.
Допустимо, что экземпляр романа передал Сахарову кто-либо из его знакомых диссидентов, на этот раз выполнявших поручение КГБ. Вербовка лиц из окружения главных фигурантов — традиционный прием оперативной работы.
Также нельзя исключить, что два микрофильма были отправлены Сахаровым в посевовские издания. Они тогда весьма популярны среди диссидентов.
Ясно в данном случае лишь то, что к Сахарову могла попасть рукопись, на которой нет посвящения. Иначе бы заграничный издатель о нем знал.
Еще более вероятно, что это и была рукопись без титульного листа. Отсюда и путаница с заглавиями. Две копии, сделанные Сахаровым и Твердохлебовым, могли попасть попали за границу даже раньше, нежели Войнович отправил микрофильм, который изготовил самостоятельно.
Вполне допустимо, что сотрудник КГБ, передавший агенту рукопись для копирования, перепутал светло-коричневые папки. Они же одинаковые.
Но и другую версию нельзя исключить. Вернемся к сказанному Дмитриевичем — о загадочном происхождении второго микрофильма. Как утверждают Маддалена и Тоско, швейцарский издатель допускал, что эти «материалы были взяты из архивов КГБ».
Среди материалов, переданных из архива ФСБ РФ, нет микрофильмов. Зато есть распечатки пленок — фотокопии рукописей Гроссмана.
Нет оснований полагать, что Гроссман до обыска фотографировал рукописи и распечатывал негативы. Их бы тоже изъяли сотрудники КГБ, и это было бы отражено в соответствующем протоколе. А поскольку там нет сведений о фотопленках, постольку вероятно, что и распечатки — материалы, отложившиеся в фонде.
Похоже, это распечатки микрофильмов, отправленных за границу. Возможно, не всех, и пока нет возможности установить, сколько же их было в комплексе материалов, относившихся к оперативным разработкам. Сопроводительные документы остались в архиве ФСБ РФ.
Вероятно, распечатки — контрольные экземпляры, сохраненные для отчетности. Как, например, публикации статей о Гроссмане. Вряд ли найдется другое объяснение, не противоречащее здравому смыслу.
Разумеется, оно противоречит рассказам мемуаристов про отправку фотокопий рукописи за границу. Однако эти свидетельства не соответствуют документированным сведениям о публикациях романа.
Выходит, рукописи отправляли не только Войнович и Сахаров, еще и КГБ дублировал отправку. Надо полагать, в «Посев» и «Грани». Обычный канал.
Похоже, сотрудники КГБ не предвидели, что Войнович обратится к Максимову. Друзьями они уже не были. В 1975 году «Континент» — новое издание. О нем и во Франции не все эмигранты знали. Ну а «Посев» и «Грани» — журналы давно известные. Логично было б гроссмановскую рукопись туда отправить.
Можно предположить, что сначала в КГБ для отправки за границу копировали рукопись без титульного листа, а потом, когда оплошность обнаружили, взяли другую, где он есть, однако нет посвящения. В этом порядке микрофильмы и попадали в издательские организации. Такая гипотеза тоже многое объясняет. Но все равно нет полной ясности.
Если верна хоть одна из наших версий, понятно, в силу каких причин Боннэр так резко прервала рассказ академика. К тому времени догадалась уже: она и муж были в чужую интригу вовлечены. И не Войновичем.
Об интриге, надо полагать, догадался и Войнович. Потому и письмо отправил жене Сахарова, позже воспроизведенное в автобиографическом романе. Общую версию предложил.
Можно допустить, что договорились недавние диссиденты не упоминать события, объяснять которые трудно. В таком случае понятно: не за свои репутации опасались.