И солнце взойдет (СИ)
- Автор: О'Джин Барбара
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «И солнце взойдет (СИ)». Краткое содержание книги:
— Нет, — прошептала наконец Рене. — Это все еще Квебек.
— М-м-м, — донеслось невнятное бормотание, и тогда ее без того измотанное сердце не выдержало.
Рене торопливо подползла к безвольно привалившемуся к стене телу, робко коснулась плеча и поймала измученный взгляд под полуприкрытыми веками.
— Позволишь? — Вопрос вышел почти беззвучно, но Энтони понял и, кажется, удивился.
— Ты спрашиваешь у меня разрешение? — с трудом проговорил Ланг, а потом болезненно усмехнулся. — Глупая…
— Я просто не знаю, могу ли теперь, — пробормотала она. Рене выждала еще пару секунд, пока бушевала очередная волна боли, а потом аккуратно обхватила голову Тони ладонью и чуть приподняла от шершавой стены. Бережно коснувшись привычно взлохмаченных темных волос, она прошептала: — Имею ли право. Позволишь ли. Захочу ли сама. Все так изменилось…
Рене прервалась, но затем упрямо тряхнула головой и встала на колени за спиной Тони. Она наверняка несла самый настоящий подростковый бред, но заниматься самобичеванием по сказанному было некогда. Тяжелый затылок ткнулся в грудину, отчего из легких выбило воздух, и Рене сильнее сцепила зубы. Сегодня мигрень Энтони была оглушительна. Осторожно кашлянув, она уперлась основанием ладоней в район височных костей и уже прикрыла глаза, намереваясь привычно скользнуть к основанию черепа, однако в этот же миг почувствовала прикосновение. В ее левую руку вцепились так, словно та была последней опорой над пропастью. Сжав холодные пальцы, Энтони чуть повернул голову.
— Изменилось? Ты действительно думаешь, что все стало иначе? — спросил он, а потом неожиданно расхохотался, отчего у Рене вспыхнули перед глазами цветные пятна. Руки сами впились в горячую кожу, Энтони дернулся и смех оборвался. Ланг на мгновение зажмурился, прежде чем наконец отпустил уже побелевшие пальцы, и едва слышно пробормотал. — Дерьмо. А ведь, похоже, именно так.
— Будто для тебя нет, — немного резко откликнулась Рене, но наткнулась лишь на гордо вздернутый подбородок и окончательно задеревеневшие мышцы. О господи! Это просто замкнутый круг. Раздражение вырвалось наружу, и она слишком сильно оттянула длинные волнистые пряди. Рене не собиралась причинять боль, а потому вздрогнула вместе с Тони и торопливо прижалась губами к темной макушке. — Прости! Прости… я не хотела.
Он ничего не ответил, только чуть передернул плечами. И бог знает, сколько прошло времени, прежде чем Рене решилась снова запустить в густые волосы пальцы. Она скользила ладонями, успокаивала сведенные спазмом мышцы и разглаживала высокую линию лба, а сама все думала над словами Энтони. Почему он был так удивлен? Что нашел смешного в ее растерянности? Неужели думал, будто она спокойно проглотит столько недель обмана? О, милый, у тебя куча потайных личностей, родственных связей и фальшивых паспортов, о которых знает каждая псина в Квебеке, но не я? Ничего страшного! Это нормально! Со всеми бывает! Рене тихо фыркнула. Сколько вопросов… но Энтони, похоже, и не думал на них отвечать. Он молчал настолько долго, что его наконец прозвучавший в тишине коридора голос показался неожиданно чужим.
— Нет, Рене. Для меня все осталось по-прежнему.
Слова оказались сказаны, но смысл еще какое-то время ускользал от уставшего мозга. И только когда Рене все же собрала всё в единое целое, из груди вырвался прерывистый вздох. О, Тони… Она опустила руки на широкие напряженные плечи, а потом едва ощутимо их сжала. Им надо поговорить! Черт побери! Просто необходимо обсудить это и еще много всего, потому что продолжать так дальше нельзя. Бесконечно держаться за тайны не выйдет. Но чтобы разговорить Магомедову гору, Рене, похоже, потребуется всё возможное чудо. Целый воз рождественского волшебства. Нечто такое, что поможет начать самый тяжелый в ее маленькой жизни разговор по душам. Она попросит у Энтони честности. Потребует рассказать все — от начала и до конца, однако… Однако нельзя не дать ничего взамен. Верно? Значит, ей придется стать первой и начать череду откровений, а после надеяться, что сердце не соврало. Ибо иначе это будет значить конец. И решив, что лучше момента не будет, Рене наигранно бодро спросила:
— Ты уже был на Petit Champlain?
Глава 34
Главная туристическая улица Квебека напоминала картинку с открытки. Невероятно узкая, со старыми, на первый взгляд, весьма обветшалыми домиками, которые ютились едва ли не друг на друге, она весело светилась миллионами гирлянд и рождественских огоньков. Будучи некогда главным ремесленным центром, Пти-Шамплейн с веками порядком поизносилась, но стойко держалась благодаря бесчисленным маленьким кафе и магазинам с канадскими сувенирами. Здесь можно было найти все — от рецептов первых поселенцев до вполне достойной мишленовских звезд кухни, ведь, несмотря на всю свою древность, это была самая настоящая сказка. Островок Старой Европы за тысячи километров от Франции. Он утопал в венках из остролиста, белых хрустящих сугробах и ледяных скульптурах у каждого входа. Здесь на каменных или отштукатуренных стенах висели еще газовые фонари, а на второй этаж вели кованые винтовые лестницы. Эта улица была самим Рождеством со своим никогда не убранным снегом и мультяшно-волшебным Шато-Фронтенак, что то и дело выглядывал сверху чередой подсвеченных башенок. И вот сейчас Рене стояла на вершине «Опасных ступенек» — лестницы, что вела прямиком к бурлящей людьми улице, — и привычно хваталась за холодные перила.
Они приехали сюда на машине. На той самой твари, которую в ближайшие годы вряд ли забудут в Квебеке. И хотя Рене предпочла бы никогда не садиться в черный автомобиль, но в университете, так и не удостоив её ответом, Энтони просто направился к выходу. А потому Рене оставалось лишь пойти за ним следом и сесть в горящий алой подсветкой салон, перед этим, едва не поскользнувшись рядом с предусмотрительно открытой дверцей. Молчали оба. Пока пристегивались, пока прогревался двигатель, пока неслись по узким улочкам. Рене иррационально боялась прикоснуться к машине, даже дышать в ней становилось с каждой минутой сложнее, будто та так и горела желанием убить. И совершенно неважно кого — хозяина или его пассажира. Она виляла на заснеженных поворотах, опасно скользила по столетней брусчатке и едва не задевала широким боком фрески на гладко отштукатуренных стенах. Энтони лениво придерживал руль двумя пальцами левой руки, а Рене хотелось зажмуриться. Может быть, уже хватит глупого риска? Но яркие отблески светящейся кобры плясали по темным окнам витрин у закрытых в канун Рождества магазинов. И вот тогда, в напряженно гудящей тишине дыры салона стало вдруг так отчетливо ясно, что одного дерзкого желания начать разговор слишком мало. Оказывается, для решимости открыть рот и сказать первое слово надо чуть больше, чем юношеский максимализм. А потому Рене молчала. Вновь комкала желтые манжеты свитера и искала малейший предлог.
Тот не находился удручающе долго. Они успели приехать, спуститься по убийственной лестнице и пройти несколько метров, прежде чем Рене осенило. В момент, когда взгляд Энтони скользнул по типичным сувенирчикам в виде оружия первых колонизаторов, она наконец-то нашла за что зацепиться. Внимание Ланга было приковано к стойке лишь на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы она нашла повод. Дерьмовый, конечно, но уж какой есть.
— Тебе снится война? — спросила Рене и закусила пересохшие губы, когда шагавший чуть впереди Тони остановился. Он не оглянулся, только засунул руки — опять без перчаток — в карманы пальто и немного упрямо наклонил вперед голову.