Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Итак, хотя Шувалов не только никогда не изучал артиллерийское или инженерное дело, но и никогда не бывал в бою, именно он, в качестве генерал-фельдцейхмейстера, стал автором многочисленных предложений по улучшению подготовки артиллеристов и инженеров и реформированию технических школ. Предложения эти были одним из элементов весьма разносторонней административно-предпринимательской программы графа в целом и его стратегии самопродвижения и самопрезентации748. Говоря конкретнее, предложения эти были прямо связаны со стремлением Шувалова утвердить свои позиции в новом для него профессиональном поле. Особое внимание вопросам подготовки кадров – будь то муштрование войск или обучение будущих офицеров – должно было стать отличительной чертой его управленческого стиля, а упор на «науки» должен был компенсировать отсутствие у генерал-фельдцейхмейстера хоть какого-нибудь боевого опыта. Эта особенность прожектерского стиля Шувалова хорошо сочетается и с намеками на его доступ к «подлинному», недоступному профанам знанию, которая, как отмечает А. А. Костин, играет важную структурирующую роль в визуальной самопрезентации графа во второй половине 1750-х годов749.

Первое свое предложение, «О учреждении училища для военных наук», Шувалов составил в 1753 году750. В документе этом содержится общий обзор значения «военных наук» и важности обучения военному делу, начиная с доисторических времен, и предлагаются меры по дальнейшему улучшению ситуации в этой сфере в России. Создание Сухопутного кадетского корпуса здесь описывается в положительном ключе – как свидетельство внимания российских государей к этому важнейшему вопросу и как естественное развитие планов самого Петра I. Это училище, наряду с недавно созданным Морским кадетским корпусом, оказываются единственными учебными заведениями, удостоенными упоминания в документе. Чего, по мнению автора, не хватает России, так это учреждения, где могли бы изучаться теоретические аспекты военного дела, где ученые профессора могли бы «трактовать» вопросы военного искусства. В практическом смысле Шувалов предлагает создать при Кадетском корпусе специальный старший, офицерский класс, где лучшие из выпускников могли бы продолжить изучение военной теории. Ничего конкретного об организации такого класса в документе не говорится, кроме общего призыва привлечь к преподаванию знающих офицеров: практически все прочие детали оставлены на рассмотрение Сената. Вместо проработки организационных аспектов своего предложения, автор документа пытается произвести на читателя впечатление перечислением 160 вопросов, подлежащих рассмотрению в этом классе, от способов форсирования рек и марширования в лесу до методов снабжения и управления войсками.