Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

- Ааааааааааааааа! - наконец его крик прорезал горячий, неподвижный воздух во дворе, и он начал мочиться, забрызгав плечи и шлем ауксиллария, удерживающего его ноги на месте.

- Что за хрень? - Солдат двинулся с места, и Аполлоний резко прикрикнул на него, чтобы он не двигался, когда он начал крутить прутья из стороны в сторону, чтобы усилить агонию юноши. Катон оставался неподвижным, и его лицо оставалось невыразительным, когда он смотрел на него, желая, чтобы Кальгарнон предоставил необходимую ему информацию.

Аполлоний ослабил давление и снял инструмент с искалеченного пальца ноги, затем прикрепил его к другой ступне и повторил процесс. Кальгарнон взвыл от агонии, мучения продолжались, палец за пальцем, пока кончики его ног не превратились в окровавленные клочки плоти и расколотых косточек.

- Ради Конкордии милосердной, - прошептал про себя Катон. - Говори, мальчик… говори.

Но Кальгарнон потерял сознание. Аполлоний жестом показал ауксилларию, чтобы тот ослабил хватку и отошел в сторону. Некоторое время он смотрел на юношу, затем взглянул на Катона.

- Он крепкий парень.

- Жаль, что он не на нашей стороне.

Аполлоний посмотрел на ауксиллария. - Принеси мне ведро воды.

Когда солдат тронулся прочь, агент опустил решетку и схватил юношу за плечи, крепко встряхнув его. - Очнись, мальчик… Очнись, я сказал!

Кальгарнон зашевелился и застонал, склонив голову на грудь. Агент снова потряс его и сильно ударил по щеке. - Открой свои глаза!

Когда веки Кальгарнона раскрылись, а глаза закатились, ауксилларий вернулся с водой. Аполлоний взял у него ведро и резко выплеснул содержимое юноше в лицо.

- Ч-что? - пробормотал Кальгарнон, качая головой, когда он вернулся в сознание. Его лицо сразу же сморщилось от боли.

- Так-то лучше, - сказал Аполлоний. - Я закончил с твоими ногами, теперь пора взяться за твои руки. Если тебе, конечно, нечего нам сказать?

Кальгарнон поднял голову и тихо прошептал.

- Что это, парень? - Аполлоний наклонил к нему ухо, и губы юноши снова пошевелились.

Катон шагнул к столбу. - Что он говорит?

Кальгарнон глубоко вздохнул и говорил так твердо, как только мог. - Я сказал, что я мочусь на вас. Будь проклят ваш император. Пусть Рим сгинет! - Его глаза переместились на мучителя. - Но в основном, я мочусь на тебя.

Аполлоний засмеялся. - О, мне действительно нравится этот паренек! - он взъерошил потные темные волосы Кальгарнона. - Ты серьезный малый… но это тебя не спасет. Снова пришло время для твоих пальцев.

Когда он ослабил веревку, которая проходила через железное кольцо до запястий Кальгарнона, юноша рухнул на колени. Без малейшего колебания Аполлоний просунул большой палец левой руки мальчика между прутьями и начал раздавливать его. Серия завываний и воплей заполнила двор и глухим эхом отразилась от фасада здания штаба.

Катон откашлялся. - Я буду в своем таблинии. Сообщи мне, как только он расколется и расскажет тебе то, что нам нужно знать.