Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

- Да, господин, - ухмыльнулся Корнелий. - Действительно, очень справедливо.

- Интересно, почувствуют ли те, кто сражается, то же самое?

- Я участвовал в боевых действиях больше, чем полагалось мне, за последние годы, господин. Вы знаете это лучше, чем кто-либо. Мне нечего доказывать кому бы там ни было, в то время как эти вспомогательные задницы прохлаждались здесь, на Сардинии.

- Дело сделано и принято. Свободен.

После того, как центурион ушел, Катон быстро завершил свой отчет, вдавил печать в воск и закрыл табличку, а затем вызвал писаря, чтобы он отправил ее на север, к Скурре, в его убежище в Тибуле. Хотя, как долго наместник и его свита смогут избегать эпидемии, было трудно определить, учитывая скорость ее распространения. Он поправил полученную повязку на левом глазу и надежно завязал ремешки на затылке, затем, взяв седельные сумки, пояс с мечом и шлем, покинул штаб и направился к колонне всадников, пехотинцев и повозкам вдоль главной улицы, протянувшейся по внутренней части форта.

Его офицеры и Аполлоний ждали его у ворот. Осла привязывали к рогу седла лошади агента, а Кальгарнона привязывали к седлу на спине животного. Его ноги и руки были забинтованы, а лицо блестело от пота, пока он пытался сдержать боль, которая мучила его истерзанные пальцы рук и ног.

Катон перекинул седельные сумки через лошадь, которую ему держал один из ополченцев. Он надел шлем, застегнул ремни и залез в седло, затем взял поводья и кивнул Плацину. Центурион набрал воздуха в грудь. - Откройте ворота! - проревел он. – Колонна, готовься к выходу… Выступать!

Когда они проходили мимо Августиса, Катон был рад видеть, что ворота были закрыты и один из городских ополченцев стоял на страже на крыше сторожки. Вдоль стены было видно еще несколько человек, и одна дряхлая старуха непонятно визжала на колонну, когда она шла к дороге, ведущей в покрытые лесом холмы на восток. Катон форсировал темп, желая оставить очаг эпидемии позади и как можно скорее сблизиться с врагом. Местоположение, которое описал Кальгарнон, казалось грозным: долина, защищенная отвесными скалами и доступная только через узкое ущелье, местонахождение которого было известно лишь горстке людей.