Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

- Это не спектакль. Я и есть солдат.

- А еще и много кто другой, иначе ты бы не достиг всего, что у тебя есть сейчас.

Катон зашевелился, чувствуя себя неловко из-за разговора. Он решил перевернуть ход беседы. - А ты, Аполлоний? Ты когда-нибудь сомневался в собственных мотивах? Твои собственные ценности? Интересно, какие они?

- У меня очень мало ценностей, потому что чем больше я узнал, тем больше я сталкивался с вопросами и сомнениями, а не со знаниями и ответами. В таком мире разумный человек понимает, что самое честное, что ты можешь сделать – это опасаться ценностей. Я наблюдатель за жизнью. Я смотрю на людей. Я слушаю то, что они говорят о том, во что верят, а затем наблюдаю, как они ведут себя на практике. Прямая корреляция между этими двумя понятиями – редкость. Шарлатаны, руководящие Римом, делают вид, что их действия соответствуют сказанному. Ты же скроен из другой ткани. Ты не говоришь об идеалах и часто выказываешь циничную усталость от мира, но я верю, что ты на самом деле не более чем романтический идеалист, разочарованный тем, что так мало людей соответствует твоим желаемым качествам. Для тебя их моральные неудачи – заблуждения, а для меня – норма. Большинство людей – волки, замаскированные под овец. Но ты, префект Катон, со своими ценностями больше похож на овцу, пытающуюся выдать себя за волка. Честно говоря, я бы очень хотел увидеть то, как долго ты сможешь так продержаться. Удивительно, что человеку с твоими моральными принципами удалось выжить настолько долго, насколько получилось у тебя. Я считаю тебя чем-то вроде увлекательного эксперимента в этом отношении. Насколько хороший человек может преуспеть в коррумпированном мире? Я хотел бы знать ответ на этот вопрос.

Катон принял к сведению комментарии агента и снисходительно усмехнулся. - Держись меня, Аполлоний. Прослужи со мной достаточно долго, и, может быть, ты сам на себе прочувствуешь итог.

Выражение лица агента оставалось задумчивым. - Вот что как раз меня и беспокоит.

*******

В полдень два дня спустя колонна приблизилась к холму с крутыми склонами, возвышающимися над окружающим ландшафтом. Во многих местах отвесные глыбы и скалы доходили до самого хребта. Лес уступил место более открытой местности, усеянной кустарником, низкорослыми деревьями и камнями. После двух дней марша по тропам, окаймленным древними деревьями, где в тени могли поджидать засады, Катон и его люди с облегчением вышли на менее зловещую местность.