Тоска по дому [litres]

И тут я увидел небольшой дом.

Сначала я подумал, что этот дом – что-то вроде видения, потому что было ужасно жарко, а мама как-то говорила, что если в такую жару не пить достаточно воды, то могут привидеться всякие вещи. Я пошел к дому, но через несколько метров он и вправду исчез, во всяком случае, я его больше не видел. Я сделал еще несколько шагов, и дом появился снова. Оказалось, он прятался за деревьями. Я подошел ближе и увидел стены из старых грязных камней и маленький и низкий дверной проем. Это придало мне смелости. Продравшись сквозь кусты, я вышел к дому.

И, только приблизившись к нему вплотную, обнаружил, что у дома нет не только двери, но и крыши. «Наверно, здесь уже никто не живет», – подумал я. И вошел внутрь.

Саддик выходит справить малую нужду. Поднимает полог палатки, нагибается, щурится. Очень холодно. Ветер завывает. Он направляется к дальнему кусту. Спотыкается о камень. Ругается сквозь зубы. На сторожевой вышке слышится смех. Мощный прожектор освещает холм за холмом. «Если побежать сейчас, – думает он, расстегивая ширинку, – если побежать и попытаться перелезть через забор, охрана начнет стрелять». Очередь. Еще очередь. И все закончится. Больше никаких унижений. Никаких принудительных работ. Никакой тоски, внезапно подступающей к горлу. По телу от макушки до пяток пробегает дрожь. Саддик вспоминает, как зимой они с братом выходили, дрожа от холода, по малой нужде и считали вслух: «Один, два, три!» Он застегивает молнию на ширинке и снова глядит на забор. «Может, завтра попробую, – говорит он себе. – Или через несколько недель, когда Мустафа Аалем закончит учить меня правильному ивриту. Не горит».