Тоска по дому [litres]

Если ты еще не догадался, вчера ушла Нина. У нее кончились деньги. Я достал свой дорожный пояс, высыпал на нашу кровать все его содержимое, разделил доллары и дорожные чеки на две стопки и сказал ей: «Tuyo» («твое» по-испански). Мы уже начали немного лопотать на этом языке, который оба знаем плохо, но, по крайней мере, понимаем. «Нет», – сказала она и сгребла все в одну кучу. «Но почему?» – крикнул я на иврите. Она пожала плечами и добавила: «No, no, no possible». («Нет, нет, невозможно».) Я упал на колени. Сложил вместе обе ладони и умолял ее остаться. Изобразил жуткую обиду. Безумие. Ничего не помогло. Ее идиотская чешская гордость не позволила ей принять мои деньги. У них, объяснила она мне при помощи жестов, девушка, берущая деньги у мужчины, считается шлюхой. «Какая шлюха, при чем тут шлюха? – возмутился я и ударил себя кулаком в грудь. – Ты не понимаешь, что я тебя люблю?» – «И я тебя люблю», – сказала она, если я правильно понял ее чешский. И крепко обняла меня, и продолжала обнимать всю ночь, даже во сне. Но утром, когда я спросил ее, не изменила ли она свое решение, ее «no possible» звучало еще тверже и решительнее, чем накануне, как будто она станцевала с этой возможностью танго и окончательно ее отвергла.