Тоска по дому [litres]

– Йотам, ты куда?

Но я не ответил. Если хочет знать, пусть встанет с дивана. Я добавил к памятнику Гиди еще несколько камней – я постоянно добавляю камни, но памятник почему-то не становится выше, – и поговорил с братом. Сказал, что ужасно по нему скучаю и очень сожалею, что в последнюю субботу, когда он был дома, до того, как все случилось, я мешал ему говорить по телефону с девушкой с его военной базы. Я надеюсь, что он меня простил, и если он и в самом деле меня простил, то пусть скажет маме и папе, пусть оттуда, с небес подаст им знак, что он не возражает, чтобы мы пошли на прогулку, что он сам гуляет по райскому саду и нам незачем целыми днями сидеть дома. Я чувствовал себя немного странно, разговаривая с камнями, как один из тех полусумасшедших из клуба Амира, а когда договорил, то стал ждать ответа; я ждал, что какой-нибудь камень упадет и это будет знак, что Гиди меня слышит. Но ни один камень не упал. Тогда я бросил это занятие и пошел к Амиру. Постучал, но мне никто не ответил, хотя, судя по звукам, в квартире кто-то был. Я мог бы взять ключ под вазоном, открыть и сам посмотреть, но не стал этого делать. Мне хотелось прогуляться. Вот чего мне хотелось. Но никто не соглашался составить мне компанию. «Ладно, пойду один», – решил я, спустился по мощеной дорожке, пересек шоссе, прошел мимо дома Мадмони, который уже походил на настоящий дом, только без дверей, и двинулся дальше по тропинке, ведущей к воде; я оцарапался о колючие кусты, но мне было все равно; хотелось пить, но я терпел и продолжал идти вниз, пиная камешки и напевая про себя: «Я гуляю, я гуляю, мне никто не нужен». За большим деревом, в ветвях которого я когда-то построил из досок шалаш, была скала; Гиди как-то сказал мне, что это – граница и дальше идти нельзя. Но я шел и шел вперед, пока дома нашего квартала не скрылись из виду. Вскоре тропинка уткнулась в огромный куст и оборвалась, как будто устала. Меня это немного смутило, потому что до этих пор я, по крайней мере, знал куда иду, а тут вдруг оказался посреди вади, понятия не имея, что делать дальше. Когда что-то подобное случалось во время наших семейных прогулок, папа доставал карту, изучал ее пару минут и объявлял: «Направо!» Или: «Отсюда идем по красным меткам». Но у меня не было карты, а даже если бы и была, я не знал, как ее читать, потому что, когда папа звал меня: «Иди сюда, Йотам, посмотри на карту, я научу тебя ориентироваться на местности», – я обычно наклонялся над картой, делал серьезное лицо, но думал о чем-нибудь другом.