Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Страшный, невероятный моральный развал проявила и интеллигенция. Часть ее, не ушедшая в бесстыдную спекуляцию, пристраиваясь к разного рода доходным местам и должностям. Множество по внешности культурных и порядочных людей поступили на службу в так называемый «Осваг» (осведомительное бюро), заслуживший такую аттестацию главнокомандующего Деникина: «Приказываю немедленно разогнать всю эту сволочь; Осваг в глазах порядочных людей становится все более и более сборищем всяких негодяев и идиотов».
Спекулировавшая интеллигенция вместе с жадной и своекорыстной буржуазией наживала сумасшедшие деньги и на глазах у всех прожигала их в игорных домах, ресторанах и разного рада притонах. «Прекрасные дамы в сногсшибательных туалетах, — пишет И. Наживин, — полковники генерального штаба, черномазые восточные люди, шустрые евреи, совсем молодые люди несомненно призывного возраста, чиновники, вернувшиеся помещики — все это спекулировало на дамских чулках, на валюте, на спичках, на пуговицах, на хинине, на всем, что угодно, что жадно, лихорадочно, отвратительно. В переполненных кабаках пропивались бешеные деньги, и тут же, рядом с разодетыми барышнями с бриллиантами в ушах, сидели больные, раненные и изможденные офицеры и пили холодный поддельный чай».
«„Вот вчера, за какие-нибудь полчаса заработал 400 000 тысяч рублей“, — весело рассказывают за одним столиком. Услышав это, сидевший за соседним столом измученный молодой офицер встал, поднял стул и опустил его на голову мерзавца. Крики, шум — офицера увели в комендантское управление. Он бледен, молчит, только нижняя челюсть его трясется. И что у него в душе теперь, за что он там мучился, за что проливал кровь?»
Об этой буржуазии, ставшей оруженосцем, коллективным Санчо-Пансо, благородного рыцаря печального образа, генерала Деникина, последний пишет: «Когда проходите мимо бездонной могилы погибшей от большевиков русской буржуазии, по существу русской интеллигенции, снимете шапку над ней… Оставшаяся в живых буржуазия была побеждена. Часть ее уходила в районы белых армий, другая, преимущественно крупная банковская и торгово-промышленная знать, к которой большевики относились почему-то с наибольшим терпением, шла в эмиграцию, третья, впитавшая в себя идею „буржуазного интернационализма“ с большой легкостью принимала подданство и меняла его в любом новообразии, отколовшемся от рук русской державы. Четвертая шла на службу к советской власти, составив многочисленный кадр „спецов и чиновничества“, только терпимых слуг нового режима, пятая, едва ли не наибольшая, обратилась в люмпен-пролетариат».
Если бы к этой оценке удельного веса русской буржуазии, данной генералом Деникиным, прибавить замалчиваемую им позорнейшую деятельность той группы ее, которая ушла в «район белой армии» то, спрашивается, какая же из перечисленных им пяти групп схоронила своих родственников в этой бездомной могиле, над которой рекомендуется благоговейно снять шапку, и не больше ли жизненной логики в жестоком решении большевика Лациса: «Мы истребляем буржуазию как класс».
Выбора не было. Надо было либо казнить и идти вперед, либо уговаривать и откатываться назад.
V. Катастрофа
В начале 1919-го года, когда обсуждалось избрание главного направления, — генерал барон Врангель предложил царицынское, рассчитывая соединиться с войсками Колчака и совместными силами начать общее наступление на Москву. Главнокомандующий генерал Деникин предпочел одновременно движение и на Царицын и на Донской район и ведение операции на Царицын поручил генералу Врангелю. К весне 1919-го года белые заняли почти весь Крым, Царицын, Харьков, Полтаву и Екатеринослав. Но успехи эти, при огромной растянутости фронта и отсутствии резервов внушали серьезные опасения, и барон Врангель вновь предложил сконцентрировать главные силы у Царицына, и прорвать этим ударным кулаком красный фронт, взять Саратов и наступать на Москву. План этот был отвергнут, и белые силы стали одновременно наступать: на Киев и Одессу, на Курск и Воронеж, и от Царицына на Саратов. В августе были заняты Одесса и Киев, в октябре — город Орел. Получалось впечатление, что сопротивление большевиков окончательно сломлено, но впечатление это оказалось ошибочным. Пренебрегая продвижением белой армии от Харькова на север, большевики сосредоточили все, что могли к Саратову и обрушились на армию Врангеля, которую и отбросили к югу. Этот успех позволил красному командованию сосредоточить главные силы против центральной армии генерала Май-Маевского, которая под их натиском очистила Харьков и начала отступление.