Византия в эпоху иконоборчества

Все же превосходство римлян над болгарами в численности было столь наглядным (римляне имели более 30 тысяч солдат, а болгары около 12 тысяч), что хан Крум благоразумно избегал большого сражения, укрываясь вдалеке. Этого было достаточно для советников царя, чтобы утверждать, будто бы победа у Михаила Рангаве в руках; и царь охотно поверил таким приятным словам. Лишь в июне 813 г. хан Крум рискнул дать бой римлянам, хотя и не без страха за его исход — его все еще пугала численность противника.

Варвары остановились в 30 км от римского лагеря, у города Версиникии, и несколько опытных командиров — Лев Армянин, стратиг Анатолии, стратиг Македонии Иоанн и полководец Аплакис предложили царю немедленно напасть на болгарский лагерь и разгромить его, используя фактор неожиданности и преимущество в живой силе. Они прекрасно понимали, что при том пораженческом духе, который царил в их войске, необходимо победить в одном-двух боях, иначе кампания неминуемо будет проиграна. «Невозможно победить неприятеля, находясь в десяти часах пути от него», — говорили они императору[435].

Однако и на этот раз советники Рангаве отговорили императора от предложенного плана — видимо, убедили царя, что в этом случае победа достанется не ему, а стратигам, и василевс вновь безрассудно возвеличил свою гордость над опытом собственных командиров.

Пока Михаил и Крум маневрировали и укрывались в лагерях, открылись неблагоприятные последствия той религиозной политики, которую царь начал проводить годом ранее. Многие солдаты его армии открыто принадлежали к лагерю иконоборцев и теперь публично провозглашали, что все их неудачи — от забвения императором «истинной» веры. Другие — тайные павликиане, не смогли забыть Рангаве недавние гонения на своих близких, и, напротив, с теплотой вспоминали императора Константина V, бывшего к ним милостивым.

В самой столице произошло примечательное событие: во время богослужения народ сорвал петли с гробницы Константина V Исавра и воззвал: «Восстань, и помоги гибнущему государству!»[436] Едва ли это событие можно отнести к разряду оптимистичных, и вряд ли такое поведение столичных жителей демонстрировало их веру в полководческие таланты Рангаве и успех начатой им кампании.

Две недели обе армии стояли друг напротив друга, не решаясь начать сражение. Находясь постоянно в доспехах, римские воины очень страдали от жары, солдаты ходили злые и угрюмые, начался падеж лошадей и, как следствие, эпидемия. Бездействие было тем более удивительным, что византийцы занимали выгодную позицию: они стояли на возвышенности, а болгары располагались внизу в долине — идеальное сочетание для атаки тяжелой римской кавалерии.

22 июня 813 г. произошло, наконец, решающее сражение, свершившееся, тем не менее, против воли царя. Потеряв всякое терпение, не в силах сносить робость императора и его окружения, стратег Аплакис заявил Михаилу Рангаве, что сам со своими войсками начинает атаку на болгар. С 8 тысячами воинов он начал наступление на правом фланге. Его атака развивалась очень успешно — в одно мгновение болгары были смяты и отброшены к своему лагерю. В этот момент достаточно было Рангаве отдать приказ гвардии и войскам центральной линии о переходе в наступление, а их насчитывалось более 14 тысяч воинов, как участь болгар была бы решена. Но царь бездействовал — то ли по причине робости и нерешительности, то ли по советам своих фаворитов, желавших посмотреть на унижение упрямого полководца, вздумавшего нарушить приказ Рангаве.