Византия в эпоху иконоборчества

В конце 812 г. возникли неплохие шансы на благоприятный выход из создавшегося кризиса верховной власти и государства. Опасаясь переменчивости военной фортуны, хан Крум направил в Константинополь посольство, с которым передал предложение о пролонгации старого договора 716 г. между его народом и Византией. По условиям соглашения, границей между двумя государствами должен был считаться Милеон Фракийский, византийцев обязывали ежегодно уплачивать варварам тканей, кож и платьев на сумму 30 литр золота, а также возвратить перебежчиков. Мирную инициативу для доходчивости Крум сопроводил угрозой в адрес императора: «Если ты не поспешишь утвердить мира, то по твоему же определению пойду осадой против Мезимврии».

В такой ситуации нужно было обладать либо остротой ума Льва III, либо мужеством и характером Константина V, чтобы заставить врага уважать Римское государство, или, на худой конец, обмануть болгар. Очевидно, благочестивый, но неопытный и подверженный чужому влиянию Михаил I Рангаве не обладал ни тем, ни другим дарованием. Он созвал совет, где доминировали клирики во главе с патриархом св. Никифором и прп. Феодором Студитом — лицами, совершенно не знакомыми с воинским делом и далекими от знания истинных потребностей государства.

Это событие заслуживает того, чтобы остановиться на нем более подробно. Императоры и ранее систематически обсуждали вопросы войны и мира с синклитом; нередко духовные лица принимали участие в таких совещаниях и выполняли государственные поручения. Но никогда ранее царь не доходил до того, чтобы подменять сенат и собственную волю мнением клириков.

Это вовсе не преувеличение: из описания события следует, что патриарх, Студит, архиереи и монахи в буквальном смысле слова заставили Михаила I отказаться от мирного договора. В подтверждение своей точки зрения о невозможности выдачи болгарских перебежчиков, часть которых приняла христианство, они привели Евангельский стих: «Приходящего ко Мне не изжену» (Ин. 6:37) — согласимся, слабый довод для политики и конкретных выводов. Но благочестивый царь, чья воля была подавлена мощными и колоритными фигурами, пошел на безрассудный поступок, совершенно проигнорировав мнение военных советников и сановников. Он выбрал войну, и расплата не заставила себя ждать.

Незадолго до этого один араб, принявший христианство, — специалист по осадной технике, подрядился у царя Никифора I организовать защитные сооружения в Адрианополе, которому серьезно угрожали болгары. Окончив работу, араб попросил установленную плату, но скупой император отказал ему в выплате оговоренной суммы денег и даже высек мастера. Обиженный специалист подался к болгарам и научил тех осадному искусству, попутно построив им необходимые для осады городов машины.