Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— Вы проверили и это?

— Нет ни одной девки в Париже, тем более в секторе Клиши и Монмартра, которую бы мы не допросили в эти месяцы.

— Это что-нибудь дало?

— Нет.

— Да, плохи ваши дела.

— Вы хотите сказать, что, не имея отдушины, он неизбежно сорвется?

— Примерно.

За последнее время Мегрэ изучил все нашумевшие преступления, имевшие аналогию с совершенными в восемнадцатом округе Парижа, начиная с Джека Потрошителя и кончая Вампиром из Дюссельдорфа, включая фонарщика из Вены и поляка из Зона.

— Вы думаете, он сам никогда не остановится? — спросил он.

— Если только не станет жертвой несчастного случая или не умрет. Я скажу больше, комиссар, и не как главный врач лечебницы Святой Анны, поскольку я слишком удалюсь от официальных теорий. Индивидуумы, вроде наших, движимы потребностью дать себя поймать, и это тоже форма гордости, бахвальства. Мысль о том, что окружающие считают их обыкновенными, заурядными, для них невыносима. Им необходимо крикнуть всему миру о своем существовании, о своих способностях. Это не значит, что они нарочно дают себя поймать, но почти всегда, по мере увеличения числа преступлений, долгих месяцев предосторожности у них появляется пренебрежение к полиции, к своей судьбе. Некоторые даже признавались, что арест принес им облегчение.

— Да, я слышал нечто в этом роде.

— Вот видите!

Кого осенило первым? Вечер был долгим, они разбирали проблему со всех сторон, и непосвященному было бы трудно понять, кто из них врач, а кто сыщик. Может быть, решение было предложено профессором Тиссо, но так незаметно, что даже Пардон не обратил на это внимания.

Было уже за полночь, когда Мегрэ, как бы разговаривая сам с собой, пробормотал:

— А что если арестовать кого-нибудь другого, представить его вместо убийцы, отнять у него то, что он считает своей славой…

Вот и пришло решение.

— Я уверен, что ваш человек попадется на удочку, — ответил Тиссо.

— Остается узнать, как он отреагирует. И когда.

Мегрэ зашел далеко, пренебрегая теорией в поисках практического решения. Никаких данных о преступнике нет. Даже примет. До сих пор он действовал в одном квартале, но ничто не давало оснований полагать, что завтра он не окажется в другой точке Парижа.

Неясность, неопределенность делали эту угрозу еще более мучительной. Произойдет ли следующее убийство через месяц? Или через три дня? Нельзя же до бесконечности патрулировать каждую улицу Парижа, осматривать каждый дом. Сами женщины, забиваясь после каждого убийства в свои квартиры, затем вновь возвращались к обычной жизни. Они рисковали, считая, что опасность миновала.