Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

Комельо, которому трудно было уже остановиться, резко ударил газетами по руке.

— А это? Вы хотите сказать, что все это выдумали журналисты?

— Предположения.

— Другими словами, ничего не произошло, а есть журналисты, которые предполагают о неизвестном, доставленном в ваш кабинет, и которого допрашивали в течение шести часов, и которого вы потом доставили в Сурисьер, и которого…

— Я никого не допрашивал, господин судья.

Комельо, казалось, был потрясен, ничего не понимал:

— Вам следует объяснить, в чем дело, чтобы я, в свою очередь, мог доложить генеральному прокурору. Он первым делом позвонил мне…

— Некто вчера в обществе двух инспекторов пришел навестить меня.

— Это тот, кого задержали инспектора?

— Речь идет о дружеском визите.

— Именно поэтому этот человек скрывал свое лицо под шляпой?

Комельо показал на фотографию, напечатанную на первых полосах газет.

— Должно быть, случайность, механическое движение. Мы мило беседовали…

— В течение шести часов?

— Время быстро летит.

— Вы заказывали бутерброды и пиво.

— Так точно, господин судья.

Снова удар газетами по руке.

— Я достаточно хорошо информирован о ваших делах?

— Несомненно.

— Кто этот человек?

— Прекрасный малый по имени Мазет. Пьер Мазет, работал у меня двенадцать лет и вот приехал сдавать экзамены. Для быстрого продвижения или от несчастной любви он попросился в Экваториальную Африку, где и прожил пять лет.

Комельо, совсем запутавшись, смотрел на Мегрэ, нахмурив брови, думая, уж не насмехается над ним комиссар.

— Ему пришлось покинуть Африку из-за лихорадки: врачи посоветовали вернуться. Когда он поправится, он, возможно, вернется в уголовную полицию.

— И все это вы инсценировали, чтобы журналисты уверились, что что-то происходит?

Мегрэ подошел к двери, убедился, что никто не подслушивает.

— Да, господин судья, — сказал он наконец. — Мне нужен был человек с неброскими приметами или человек, неизвестный ни полиции, ни прессе. Бедняга Мазет сильно изменился за это время службы в Африке. Вы понимаете?

— Не очень.

— Я ничего не сказал прессе. Я не проронил ни слова о том, что этот визит имеет какое-нибудь отношение к убийствам на Монмартре.

— Но вы не отрицали.

— Я повторил, что не могу ничего сказать, и это было правдой.

— И вот результат! — воскликнул судья, показывая на газеты.

— Именно такой результат я и хотел получить.

— Без моего ведома, как обычно. Не посвятив меня…

— В конце концов, господин судья, зачем вам делить со мной ответственность?

— На что вы надеетесь?

Мегрэ, зажав трубку в зубах, с задумчивым видом раскурил ее и медленно произнес:

— Я еще не знаю, господин судья. Я просто надеюсь, что из этого что-нибудь выйдет.

Комельо совсем растерялся и теперь уставился на трубку Мегрэ, к которой никак не мог привыкнуть. Мегрэ был единственным человеком, курившим в его кабинете, и судья рассматривал это как своего рода вызов.