Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Наконец, формально на Главного распорядителя замыкалась также служба квартирмейстеров, которая де-факто подчинялась лично королю. Возглавлял ее Луи д'Анженн, маркиз де Ментенон (Louis d'Angennes, marquis de Maintenon) (ок. 1536–1601): свою должность он получил от старшего брата, Никола д'Анженна, сеньора де Рамбуйе, капитана королевской лейб-гвардии, известного дипломата и доверенного лица Генриха III. Эта семья, также связанная с королевской семьей традициями службы, славилась своим противодействием клиентеле Гизов и оставалась верной королю вплоть до его смерти (сеньор де Рамбуйе был причастен к убийству герцога де Гиза в 1588 г.). Маркиз де Ментенон был женат на свитской даме Екатерины Медичи Франсуазе д'О, сестре сюринтенданта финансов Франсуа д'О[835]. Правнучка маркиза в 1674 г. продала родовой замок вместе с титулом Франсуазе д'Обинье, вдове Скаррон, вошедшей в историю как маркиза де Ментенон, морганатическая супруга Людовика XIV.

Регламент 1585 г. окончательно закрепил наименование главы службы как Главного квартирмейстера, но при этом только повторил положения регламентов Карла IX, внеся в них незначительные дополнения, например: «Надлежит размещать всех, кто будет жить в замке короля, в целесообразном порядке, для их удобства, с тем, чтобы месторасположение залы для обедов было бы в пределах пешей доступности». В виду того, что Генрих III редко выезжал за пределы Парижа на дальние расстояния (в том числе по причине экономии)[836], предпочитая отдыхать от двора или охотиться в замках Иль-де-Франса, он составлял собственноручные списки своей небольшой свиты, оставляя двор на попечение королевам: «Всякий раз, когда Его Величество пожелает покинуть определенное место, Главный квартирмейстер, а в его отсутствие, дежурный квартирмейстер, должны явиться к Его Величеству, чтобы узнать, кого именно угодно ему включить в свою свиту. Его Величество вручит ему список лиц, заверенный собственноручно»[837]. Вместе с тем одно из положений Порядка, адресованного Главному квартирмейстеру, свидетельствовало о том, что во время путешествий проблема присоединения ко двору лиц, не имеющих к нему прямого отношения, по-прежнему была актуальна. Поэтому Генрих III был вынужден повысить уровень санкций и ужесточить потенциальное наказание за самовольное присоединение ко двору или нарушение правил размещения при переездах: «Никто [из придворных] не может занимать помещения самостоятельно, присоединяться ко двору и свите Его Величества, не будучи специально уведомленным об этом квартирмейстерами или фурьерами, сообразно этикету, под угрозой тюремного заключения, удаления от двора Его Величества сроком на три месяца, если не потребуется более серьезного наказания»[838].