Рассвет

И вот эта вторая Калипсо с прекрасного острова почти так же беззастенчиво, как и ее предшественница, принялась затягивать в свои сети нашего совсем не героического Улисса. А что же Пенелопа, бедная Пенелопа? Она сидела дома и ткала, бросая вызов своим будущим воздыхателям…

Улисс — я имею в виду Артура — пока что ничего этого не осознавал. По натуре он был покладистым молодым джентльменом, который принимал все за чистую монету и не задавал лишних вопросов. Он находил очень приятным свое пребывание на Мадейре, или, вернее, в Квинта Карр, потому что проводил там почти все время, за исключением, разве, сна. Здесь он был повсюду окружен той атмосферой тонкой и изысканной лести, обращенной главным образом к его интеллекту — подобная тактика является одним из самых действенных орудий умной женщины. Вскоре все столы в гостиной были завалены его любимыми книгами, и из Лондона стали заказывать только то, что он одобрял или хвалил.

Например, однажды он заметил в разговоре, что вечером Милдред лучше всего смотрится в черном с серебром — на следующее утро мистер Уорт получил телеграмму, в которой его просили без промедления переслать на Мадейру большую партию платьев, в которых преобладали эти цвета.

В другой раз он невзначай обмолвился о сооружении террасы в саду — и вскоре после этого был несказанно удивлен, обнаружив небольшую армию португальских рабочих, занятых именно этой работой. Сам-то Артур и понятия не имел о науке садового строительства, тем временем его предложение потребовало удаления огромного количества почвы и подрыва многих тонн породы. Подрядчик, нанятый миссис Карр, объяснил, что примерно за пятую часть расходов можно было бы так же хорошо обустроить террасу, но в этом случае она смотрела бы не совсем в том направлении, которое указал Артур, так что миссис Карр не пожелала этого делать. Слово Артура Хейгема было законом, и, поскольку он произнес его, весь дом в течение месяца был наводнен чумазыми рабочими, а воздух весь день оглашался ужасными звуками взрывов пороховых зарядов — к великому ущербу для оставшихся у мисс Терри нервов и даже к легкому неудовольствию самого Его Королевского Высочества.

Однако поскольку Артур был доволен прогрессом работ, Милдред не чувствовала никакого дискомфорта и не позволяла никому другому выражать недовольство. Более того, ей было неприятно видеть, как мисс Терри хватается руками за голову и подпрыгивает всякий раз, когда раздается особенно сильный взрыв, и она готова была поклясться, что это, должно быть, чистое притворство — ведь сама она даже не замечала шума.