Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

Основное ядро войска Лжедмитрия II составляли полки иноземных солдат и казаков. Хорошо подготовленные, прекрасно оснащенные полки наемников имели несомненные военные преимущества перед разоренными многолетней гражданской войной дворянами и особенно перед наспех сколоченными отрядами посадских и крестьян. Наемники были сведены в полки и роты, но из-за личной неприязни гетманов Р. Ружинского и Я. Сапеги у них фактически не было единого командования. Р. Ружинский хотя и считался верховным главнокомандующим войсками самозванца, реально руководил только полками, сформированными в основном из шляхтичей Киевского и Брацлавского воеводств. Я. Сапеге подчинялись отряды инфляндских наемников. Изредка оба гетмана совещались в Тушине по особо важным вопросам. В остальном оба наемных войска жили достаточно автономной жизнью. Гетманы старались решать свои проблемы самостоятельно, созывая либо советы полковников («коло полковничье»), либо собрания войска («коло войсковое»)[1517].

Казачество, благодаря освобождению из царских застенков многих ветеранов повстанческого движения[1518] и «показаченья» низов населения Замосковья, Поморья, Новгородской земли, значительно выросло. А.Л. Станиславский полагал, что, несмотря на это, влияние казаков на дела в Тушине было невелико, так как казаки не составляли единой организованной силы[1519]. Наблюдения исследователя нуждаются в уточнениях. Действительно, пятигорцы и погребинские казаки входили в состав наемных полков самозванца. Полки запорожцев подчинялись гетману Р. Ружинскому, а полк А. Лисовского — гетману Я. Сапеге. Не было в Тушине и традиционного высшего органа самоуправления вольных казаков — Войскового круга[1520]. Но его и не могло быть, так как официально всеми казачьими делами ведал глава специально созданного в Тушине Казачьего приказа боярин И.М. Заруцкий[1521]. Казачество, таким образом, все же имело в Тушинском лагере свою организацию, но это были структуры служилого, а не вольного казачьего войска, которое быстро росло, набирало силу и со временем стало осознавать свои интересы.

Проведенное исследование не подтвердило сложившиеся в литературе представления о Василии Шуйском как «боярском царе», а о его правлении как «аристократической реакции». Царь Василий, так же как прежние московские государи, продвигал на ключевые места в органах государственного управления «своих» людей, зачастую незнатного происхождения, отбирая их по принципу личной преданности. Одновременно он закрыл доступ к престижным чинам и должностям представителям оппозиции, хотя они вполне на них могли претендовать, согласно местническим счетам. Кадровая политика, по-видимому, явилась одной из причин военных поражений, преследовавших правительственные войска в борьбе с самозванцем. Попытки В. Шуйского возложить ответственность за неудачу на оппозицию и репрессии, которым он подверг своих «недругов» летом 1608 г., подтолкнули часть молодых аристократов, в основном дворян московских и стольников, к отъезду в Тушино. Их бегство свидетельствовало о глубоком кризисе Государева двора и в немалой степени способствовало ослаблению государственного порядка в стране. Однако масштабы «перелетов» не следует преувеличивать. Большинство высших иерархов церкви, думцев и основная масса членов Государева двора сохранила верность В. Шуйскому и до конца боролась с самозванцем и его приверженцами.