Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

§ 5. Воровской Государев двор

Вопрос о составе Воровского двора Лжедмитрия II в литературе специально не изучался. Говоря о придворных чинах, историки ограничились общими замечаниями, основанными на показаниях попавшего в плен к земцам холопа Гав. Г. Пушкина Ивашки Матвеева, что «стольники и чашники у Вора у Дмитрея его же казаки»[1496]. Выявленные нами данные о персональном составе Воровского двора свидетельствуют, что заявление Ивашки Матвеева не соответствует действительности. Среди выявленных стольников и стряпчих Вора более половины составляли представители княжеских, боярских родов и дворян, чьи предки имели думные чины, например стольники П.М. Салтыков, кн. В.В. Клобуков-Мосальский, кн. А.А. Хованский, В.П. Шереметев, стряпчие кн. Ф.М. Барятинский, Ф.М. Бутурлин, кн. Ф.Д. Мезецкий и др.[1497] Все остальные воровские стольники и стряпчие происходили из провинциального дворянства, представители которого в мирное время не могли рассчитывать на места в Государевом дворе. Из казаков были только стольники братья А.З. и И.З. Посовецкие[1498]. Структура воровских придворных чинов в точности соответствовала соотношению думных чинов, поскольку, как уже неоднократно говорилось, именно эта категория чинов Государева двора являлась главным кадровым резервом Боярской думы.

С.Ф. Платонов в своем исследовании особое внимание уделил выяснению персонального состава Тушинских приказных, т. к. полагал, что именно в их руках сосредоточились нити управления страной. Проверка показала, что многие названные историком дьяки и подьячие в действительности верно служили Сигизмунду III в 1611–1612 гг. и лишь немногие — Тушинскому вору. Некоторые из упомянутых дьяков, например В. Янов («Шуйскому по жене племя»), М. Булгаков, И. Измайлов, являлись верными приверженцами Василия Шуйского. А. Царевский, Б. Замочников, К. Сазонов-Коробейников, С. Дмитриев, Г. Кологривов в тушинских документах не упоминаются[1499]. Использованная нами методика выявления тушинских чинов позволила выявить 24 тушинских дьяка и провести просопографический анализ этой категории лиц Воровского двора[1500]. Из всех тушинских думных дьяков лишь И.Т. Грамотин ранее служил в этом чине при Лжедмитрии I, из дьяков — только Я. Акакиев, П.А. Третьяков, М. Тюхин и В. Юрьев. Денис Сафонов был сыном дьяка Лжедмитрия I и, вероятно, по молодости и из-за опалы отца еще не успел достичь высокого положения в московской дьяческой иерархии. Думные дьяки Нехороший Лопухин, Сарыч Линев и Иван Чичерин, судя по всему, в недавнем прошлом были городовыми дворянами[1501]. Подьячими в недавнем прошлом работали Богдан Грязев и Василий Юрьев. Евдоким Витовтов был сыном видного дьяка конца XVI в. Якова Витовтова и племянником дьяка Лжедмитрия I — Тимофея Витовтова. Дьяки Федор Апраксин, Семой Зборовский, Иван Микулин, Григорий Терпигорьев, судя по всему, ранее служили городовыми дворянами, Степан Соловецкий был «торговым мужиком»[1502]. Среди восьми, известных по источникам, подьячих тушинских приказов только Юрий Леонтиев, Тимофей Трифанов, Матвей Чубаров работали в этой должности при прежних государях. Происхождение и прежние службы Герасима Матвеева, Семого Матчина, Гаврилы Отлипаева, Василия Скурыгина, Иллариона Чернышова неизвестны[1503]. Приведенные факты позволяют высказать предположение, что высшая московская приказная бюрократия, за исключением немногих представителей видных дьяческих фамилий (Витовтовы, Коверниевы и Сафоновы), сохранила верность Василию Шуйскому. Только треть из упомянутых выше тушинских дьяков и подьячих имела опыт работы в приказах. Большинство происходило из средних слоев тогдашнего мира: городовых дворян, торговых людей и поповичей[1504]. Служба самозванцу открыла перед ними большие перспективы, позволила приобрести покровителей среди тушинских бояр. Вопреки мнению С.Ф. Платонова, они не могли играть самостоятельной роли в тушинской администрации и стали послушным орудием в руках Лжедмитрия II и его окружения.