Мне сегодня как-то грустно, грустно. Не могу только разобраться — почему. Оттого ли, что от тебя нет новых писем — последнее от 29/XI. С тех пор я получил 2 письма старых — последнее от 26го/X. (Сужу по конверту, твоих пометок — даты и № нет.) Оттого ли грустно, что стройка кончается — и полная неизвестность. Или же, наконец, грустно от основной причины. Прошу тебя еще раз — поменьше волноваться обо мне и моем теперешнем положении. Я в нем не теряю бодрости. Грусти о том, что прервана наша совместная жизнь, — об этом и я грустить не перестану, моя любимая, моя дорогая.
В твоем письме из Детского Села ты вспоминала мои объяснения в Камероновой галерее и мое обращение к тебе у бюста Адриана. Это воспоминание — влечет за собой вереницу других и уводит меня далеко, далеко от окружающего.
Это было весной 1914 г. Я с Татьяной Николаевной осматривали руины виллы Адриана[552]. Я тебе напомню о нем. Это был человек, стремившийся все испытать. Владыка тогдашнего мира, выдающийся администратор, путешественник — объездивший чуть ли не весь «круг земной»[553] (как выражались тогда), немного поэт, кажется, также архитектор и скульптор — блестящий представитель, можно сказать, первого Возрождения Античности[554], если под ней понимать одну Элладу. К концу жизни, устав от блужданий и в прямом, и переносном смысле слова, он покидает свою столицу и поселяется вблизи нее у древнего Тибура[555]. Здесь он хотел окружить себя всем, что он любил. Создать микрокосм, отражающий большой мир — макрокосм. Он назвал вершины Сабинских гор[556] — любимыми именами Эллады: Парнасом[557],
Пелионом[558] и Оссой[559]. Реку Анно[560] — переименовал в Алфей[561]. Он построил храмы всем богам Востока и создал Серапеум[562] — к которому проложил Конопский канал. Но среди храмов — лучший был посвящен не богам Востока и Запада, а прекрасному юноше — Антиною[563]. Он создал Елисейские поля — для блаженных душ (помнишь Елисейские поля — в моей родине — Софиевке?). Но самое замечательное на этой вилле было — это храм 7 философов[564], начиная от Фалеса — кончая Аристотелем, и замечательная стена — Пойкиле[565], воспроизводящая ту, в тени которой прогуливались в Афинах философы, стена, украшенная фресками самого Полигнота[566]. Окружив себя изумительными статуями, привезенными из Эллады, он встречал здесь, на своей вилле — свой закат. Но умирая, «в предсмертном бреду»[567], как выразился его биограф[568], — он написал стихи — в которых обнаружилось со всей обнаженностью его духовное банкротство. Вот они, в переводе.
Душонка моя, блуждающая, изнеженная
Друг и спутница тела
В какие теперь края направляешься
Бледная, коченеющая, нагая
И нет в тебе твоих обычных шуток.
Вот итог жизни того, кто все испытал. Прошли века, тысячелетия. Над руинами города вознесли свои кроны торжественные пинии. Готические кипарисы окружили обвалившиеся стены, сохранившие следы мраморной облицовки. Заросли олеандров нежно благоухают между рухнувших колонн, по которым вьется темный плющ, а на одной застыла со своими зоркими глазами ящерица. Над сочной травой поднимаются — как пылающие ярко-красные огоньки — огромные маки. А там — в долине реки Анно — серебристые оливковые рощи — а еще дальше — завершая панораму — синеют плавные вершины Сабинских гор. Темнеет. Мы покидаем эту зачарованную землю. В сапфировом небе, чуть отливающем изумрудом, — засияли пока еще редкие звезды. Пыль на дороге — снежно-белая. Я нигде не встречал такой пыли. Мы идем на свет фонарика траттории. Т. Н. в соломенной шляпе с большими полями и голубом шарфе. Трельяж обвит виноградом. Светлый полог — прикрывает днем террасу от палящего солнца. Но сейчас, в сумерках, он похож на белый парус. Мы занимаем место у маленького столика. Нам дают тонкие макароны с томатами и темно-красное вино. Мы сидим молча. Кроме нас никого нет. Тишина. По дороге, покрытой белой пылью, идет мальчик со скрипкой. Он останавливается перед нами, достает смычок и начинает играть, а потом и петь. У него большие печальные черные глаза, волнистые волосы, сквозь загар проступает легкий румянец. В голосе его, еще не окрепшем, так много драматизма. Лицо такое серьезное. Он пел арию Надира из «Искателей жемчуга»[569]. Знаешь ли ты ее? Сегодня почему-то эта ария все время звучит мне. Мы впоследствии слышали ее в исполнении Собинова. Он кончил петь. Не улыбнувшись, грациозным жестом снял шляпу, чтобы поблагодарить нас за полученные сольди. А мы отчего-то долго смотрели ему вслед. Ты знаешь, что я верю, что все пережитое как-то сохраняется в местах. Вилла Адриана насыщена ароматом поздней, мечтательной Эллады, уже пережившей себя и возрождавшейся впервые на новой почве. Душевное банкротство Адриана — воспринималось здесь не как поучительный урок краха пенкоснимательства, а придавало тот трагизм этому человеку — который отражен не столько на его лице, сколько в чертах (особенно верхняя часть лица) его любимого Антиноя. Помнишь ли ты это лицо с тонкими, почти прямыми, сдвинутыми бровями. На вилле Альбани есть замечательный рельеф с Антиноем, снимка с которого я нигде не встречал.
вернуться
552
Вилла Адриана была построена недалеко от города Тибур, на краю известняковой террасы, тянущейся от Тибуртинских гор до Римской равнины. Основные строительные работы велись в 118–138 гг. под личным руководством императора Адриана. Сюжет с Адрианом упоминается в тексте «Историческая наука как одна из форм борьбы за вечность», там же цитируется приводимое ниже стихотворение, см.: Историческая наука. С. 155. Публий Элий Траян Адриан (76–138) — римский император, покровитель искусств, литературы, философии, высоко ценивший греческую культуру, строивший по всей стране библиотеки и театры. При нем была проведена кодификация римского права.
вернуться
553
«Круг земной» — Анциферов имеет в виду устойчивое выражение «Orbis terrarum» (лат.), означающее «земля», «населенный мир».
вернуться
554
Видимо, имеется в виду интерес к греческой культуре и греческому языку в Римской империи после 30 г. до н. э., когда на землях, некогда входивших в империю Александра Македонского, установилось римское владычество.
вернуться
555
Тибур (ныне Тиволи) — город в провинции Лацио, на реке Анио (ныне Тевероне), в 24 километрах к северо-востоку от Рима, основанный, по преданию, в XIII в. до н. э.
вернуться
556
Сабинские горы — невысокие горы, часть горной цепи Апеннин, расположенные в восточной части области Лацио.
вернуться
557
По преданию, Парнас, гора в центральной части Греции, считался жилищем муз и был посвящен Аполлону.
вернуться
558
Пелион, гора в юго-восточной Фессалии, название которой встречается во многих мифах. На Пелионе жил мудрый кентавр Хирон. Гору также посещал Аполлон, бог поэзии.
вернуться
559
Осса, лесистая гора в северо-восточной Фессалии. Осса на севере и Пелион на юге вместе с Олимпом составляют горную цепь в фессалийской местности Магнесия.
вернуться
560
Анно — правильнее Анио, или Тевероне, ныне Аньене, река в области Лацио, Италия. Длина Анио — 99 километров, но еще в начале XX в. считалось, что длина Анио равна длине греческой реки Алфей. Возможно, этот неправильный подсчет, а также тот факт, что исток Анио, как и исток Алфея, находится в горах, позволили императору Адриану дать реке греческое имя.
вернуться
561
Алфей — самая протяженная река Греции, длина ее 110 километров. Начинается в горах Аркадии, впадает в Ионическое море. В долине Алфея расположен древний город Олимпия, родина Олимпийских игр. Видимо, у императора Адриана Алфей ассоциировался с наиболее знаменитой областью Греции, которую он хотел бы воссоздать в своем поместье.
вернуться
562
Каноп — комплекс, находящейся в юго-восточной части поместья. В комплекс входили водоем и Серапейон, или храм Сераписа, построенный в подражание храму Сераписа в Египетской Александрии. Этот комплекс мог быть задуман как памятник фавориту Адриана, Антиною, утонувшему в 130 г. в Ниле.
вернуться
563
Антиной (110–130) по приказу Адриана был обожествлен и почитался как умирающий и воскресающий бог.
вернуться
564
Семь наиболее знаменитых мыслителей Греции, прославившихся мудрыми высказываниями о жизни. В их число всегда входили Фалес Милетский («Ни за кого не ручайся»), Солон Афинский («Жизни конец наблюдай»), Биант Приенский («Худших везде большинство»), Питтак Митиленский («Лишку ни в чем!»), причем имя Фалеса чаще всего начинает список. В списке Авсония, кроме названных, встречаем Хилона из Спарты, Клеобула из Линда и Периандра из Коринфа. Список мыслителей, которым был посвящен храм на вилле Адриана, несколько иной — он заканчивается Аристотелем.
вернуться
565
Пойкиле — прямоугольная площадь с озером в центре, ограниченная 9‐метровым укреплением, завершавшимся двусторонними портиками. До наших дней дошли лишь развалины стен. Здесь преподавал Зенон Китийский (ок. 334 — ок. 262), основатель стоицизма.
вернуться
566
Полигнот (V в. до н. э.) — один из самых знаменитых древнегреческих художников середины V в. до н. э. Был приглашен в Афины, в 470–460 гг. до н. э. выполнил часть росписи так называемой Пестрой Стои.
вернуться
567
Возможно, Анциферов читал «Жизнеописание Адриана» в переводе на один из европейских языков; в русском переводе с латыни выражения «в предсмертном бреду» нет. Известно, что Адриан перед смертью страдал от лихорадки.
вернуться
568
Биограф — Элий Спартиан, автор «Жизнеописания Адриана»; сведений о его жизни не имеется.
вернуться
569
Опера Жоржа Бизе «Искатели жемчуга» (1863) содержит много выразительных отрывков, один из таких — ария Надира.
