Византия в эпоху иконоборчества

Насколько разумно было желание нового царя освободить казну от средств, полученных зачастую далеко не самым справедливым путем, — спорный вопрос. Кто-то посчитал, что это — легкомыслие, граничащее с безрассудством. Другие восприняли этот жест, как единственно совместимый со статусом Римского императора. Но как не вспомнить императора Тиверия, посчитавшего постыдным для государства пользоваться средствами, полученными незаконным путем, и потому вернувшего их прежним владельцам?!

Желая покончить с частой сменой династий, император приказал патриарху св. Никифору венчать на царство своего сына Феофилакта, что и произошло 25 декабря 811 года. В благодарность за это счастливый отец подарил Константинопольскому архиерею 25 литр золота, а священнослужителям — 100 литр золота (баснословные деньги!) и шумно отпраздновал это событие[426]. Конечно, в данном случае щедрость царя превосходила возможности государственной казны, в результате чего скоро наступил дефицит денежных средств, столь необходимых для войны с болгарами, все еще не оконченной.

Едва Михаил Рангаве успел приступить к царствованию, как ему пришлось тут же решать вопрос о заключении мира с Карлом Великим на условиях, предлагавшихся его тестю. Объективно договор был выгоден Константинополю, и Михаил I без долгих сомнений отправил в Ахен свое посольство во главе с митрополитом Михаилом и протоспафариями Феогностом и Арсафием с богатыми подарками для Карла. В 812 г. мирный договор был наконец подписан.

Согласно его условиям, Византия получала обратно власть над Венецией, Истрией и Далмацией, что обеспечивало ее могущество на море и торговые интересы. Взамен Карла признали императором Западной империи. Особые права были оговорены в договоре для самой Венеции. После этого дукса Обелерия арестовали и препроводили в Константинополь, а на его место назначили византийского ставленника Агнелла Партечипацио (810–827)[427].

На обратном пути византийские послы заехали в Рим, где были пышно приняты папой Львом III. Понтифик передал Константинопольскому патриарху послание, в котором полностью признавал православие столичного архиерея и предлагал забыть недоразумения по поводу VII Вселенского Собора. Мир был восстановлен в Церкви и между двумя державами.

Но если отношения с Западом счастливо разрешились — по крайней мере на данное время, то внутри Византии возник новый кризис, рожденный, как ни странно, благочестием царя и его желанием поскорее преодолеть церковный раскол, все еще сохранявшийся по поводу почитания святых икон. Почти сразу после прихода к власти император приказал освободить из-под стражи Студитов, а затем по его приказу Константинопольский патриарх св. Никифор вновь наложил запрет на игумена Иосифа. Студиты помирились с Церковью и вновь вступили в общение с патриархом[428]. Более того, прп. Феодор и патриарх св. Никифор стали первыми советниками императора в вопросах внутренней политики, что вполне ожидаемо ввергло страну во многие беды.