Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Я прямо-таки обиделась за наших нерасторопных убийц.

— Смеешься? Со времен Шекспира… хотя нет, еще с Гомера начиная и до наших дней набралось бы несколько сотен.

— Нет, оставим в покое мертвых, что они могут? Разве только пугать по ночам. Я лично не верю ни в какие проклятия мумий. Ну представь себе какую-нибудь Эмилию Бронте, дочь пастора, точнее, ее призрак, хватает это привидение пушку и палит из нее. Тут у вас кто-нибудь заинтересовался такой массовой гибелью творческих работников?

Я задумалась и поняла, что не могу дать определенный ответ.

— Видишь ли, точно не знаю… Из опасений подставить Эву Марш я не позволяла себе слишком акцентировать внимание полиции на этой линии, но, боюсь, поздно спохватилась. В свое время я слишком много болтала насчет бездарных паразитов, высасывающих жизненные соки из творческих личностей. Даже в присутствии органов правопорядка исхитрилась наговорить что-то такое. Правда, полиция обычно ищет конкретные мотивы убийства — ограбление, конкуренция, любовь-ревность-месть. Мотивы литературного плана их вряд всерьез могут заинтересовать, даже если кто подскажет. Правда, есть среди полицейских один, который над этой линией задумался, но ведь только он один. Впрочем, раз у Эвы есть алиби, я могу более настоятельно подсовывать им свои соображения.

— Правильно, подсунь, возможно, тогда они и раскроют преступления. Мне самой интересно. А теперь о личном…

Продолжить я Ляльке не дала, поскольку мои кошки разом начали испускать чуть ли не кожей ощутимые флюиды. Я-то знала, в чем дело — пришло время трапезы. Через большое окно, выходящее на террасу, кошки смотрели на меня, посылая сигналы о том, что пора бы о них вспомнить.

Лялька пережидала перерыв не просто терпеливо, но и с видимым удовольствием Оно и понятно. Если человек любит кошек, ему всегда приятно наблюдать за ними. Кошки вообще действуют успокаивающе на нашу нервную систему, общение с ними смягчает нрав любой, даже самой стервозной язвы. Если, конечно, язва любит кошек.

Раскладывая по мискам еду, я поделилась соображениями насчет успокоительного воздействия кошачьей ауры на дурных людей. А Лялька выразила сомнения насчет воздействия кошек на злодеев, поскольку это воздействие испытывают лишь благородные натуры, и тут же вспомнила еще об одном моменте, касающемся Эвы Марш.

— Знаешь, она прямо не сказала, но по ее отрывочным фразам я поняла — ей хотелось бы узнать, как живет ее мать. Отец же ее не интересует.

Я предположила, что о папочке она охотнее всего услышала бы, что тот попал под трамвай. Это вполне в папочкином духе — окончить дни свои под колесами трамвая, подстроив напоследок пакость еще и вагоновожатому. И не дай бог мерзавец получит увечья, но останется жив, — вот уж он отыграется на врачах, медсестрах и сиделках. Мамуля Эвы, насколько я поняла, забита супругом до последней степени. В настоящее время она ухаживает за благоверным в санатории, хотя никакой нужды в санаторном лечении у этого типа нет — об этом мне поведала их соседка.