Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Но ты сказала — она красивая. А это те же деньги. Ведь или наличные, или расплата натурой, красивая баба из мужика что хочешь сделает, впрочем, смазливый мужик из бабы запросто веревки вьет…

Я деликатно позволила себе заметить, что Мартуся — не мужик, но Лялька уже разогналась:

— Хотя голубые отпадают, разве что один ради другого пожертвует собой, но здесь я пас, слишком мало встречала гомиков, да и те были тихие. Так что тут мог какой-то мужик постараться ради нее. Но тогда выходит, что все они ей осточертели до такой степени, что он из любви всех мочил по очереди? Или воспользовался случаем и прикончил конкурентов? А попутно оказал услугу Эве Марш? И что получается? Что он их обеих любил? Ой, кажется, меня не туда понесло…

— Разве что самую малость. Ты собиралась рассказать об Эве.

— Ну да, конечно. И тут у меня всякие сомнения… Знаешь, когда она мне об этом говорила, у нее тряслись руки и даже зубы стучали, так была напугана! И пыталась все сразу объяснить, так что я не очень-то поняла. У нее к тому времени уже был один хахаль, приходящий, она сказала — с мужчинами всерьез больше не связывается, предпочитает свободу. Это я как раз смогла понять. И этот ее приходящий хахаль посоветовал ей уехать. И даже заставил это сделать. Эва призналась, что перед бегством из Польши она была на грани нервного расстройства. Ну и уехала, а теперь вдруг узнает, что там мор на режиссеров и как-то этот мор ее касается. Вот и велела мне все досконально разузнать, точнее, умоляла со слезами на глазах. Хочу, говорит, наконец знать, нет ли случайно в этих смертях и моей вины и стоит ли испытывать угрызения совести. Потому как ей очень неприятно от того, что новость про последний труп обрадовала ее страшно, а это ведь негуманно и вообще… и вообще, не из-за нее ли резня? Признаюсь тебе как на духу — меня этот вопрос тоже беспокоит, хотя я бы скорее на тебя поставила, но раз ты открещиваешься, значит, так оно и есть. Тогда расскажи мне все, что об этом знаешь. Надо успокоить Эву, уж больно исстрадалась баба.