Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Решение Елизаветы после длительных проволочек одобрить наконец создание Морского кадетского корпуса отражало, конечно, и лоббистские усилия ее сановников, и перипетии фракционной борьбы внутри Адмиралтейства. Примечательно, однако, что русские адмиралы добивались реформирования Морской академии как раз в то же самое время, когда Пари-Дюверне в Париже работал над созданием École Militaire. Трудно представить, что его инициатива, учитывая то огромное символическое значение, которое ей придавал сам король Франции, могла остаться незамеченной в Санкт-Петербурге. Правда, с середины 1740-х годов отношения между Россией и Францией переживали не лучшие времена, и Елизавета и Людовик даже отозвали своих послов из столиц друг друга. К концу десятилетия, однако, Елизавета осторожно прощупывала почву для восстановления отношений, и в 1750 году в Париж был отправлен эмиссар, сотрудник российского посольства в Гааге князь Александр Михайлович Голицын. Голицыну велено было выехать во французскую столицу в качестве частного лица, наблюдать за политическими течениями при дворе Людовика XV и, по возможности, войти в неофициальные контакты с французскими министрами. Пари-Дюверне готовил текст королевского эдикта о создании École Militaire осенью 1750 года (он был обнародован в следующем январе), и ровно в эти же самые месяцы, с ноября 1750 по май 1751 года, Голицын находился в Париже, периодически направляя оттуда в Санкт-Петербург донесения об увиденном. Этот молодой дипломат был не кем иным, как родным сыном князя М. М. Голицына, нового главы Адмиралтейства.723