Моральное воспитание

Мы выяснили в предыдущей лекции, что метод телесных наказаний не зародился в семье, с тем чтобы оттуда перейти в школу, но сформировался в самой школе, и с течением времени он развивался по мере того, как развивалась сама школа; мы начали выяснять, каковы могли быть причины этой примечательной связи. Конечно, мы хорошо понимаем, что начиная с того момента, когда человеческая культура достигла определенного уровня развития, методы, предназначенные для ее передачи, должны были проникаться большей строгостью. Поскольку она становилась все более сложной, невозможно было больше оставлять на случайное стечение событий и обстоятельств заботу о том, чтобы обеспечивать ее передачу; требовалось выигрывать время, действовать быстро, и вмешательство человека в этот процесс стало обязательным. Но подобная деятельность обязательно имеет своим следствием насилие над природой, так как ее цель – переместить ребенка на определенный уровень искусственно ускоренной зрелости; понятно, что для достижения желаемого результата необходимы средства, связанные со значительными затратами энергии. А поскольку общественное сознание обладало тогда лишь слабым неприятием насильственных методов, к тому же только такие методы были способны воздействовать на грубые натуры того времени, то становится понятно, что они и использовались. Именно таким образом метод телесных наказаний сформировался, как только человечество вышло из состояния первобытного варварства, как только, следовательно, появилась школа: ведь школа и цивилизация – явления современные и тесно между собой связанные. Но таким образом мы не объясняем то, что эти дисциплинарные методы усиливались в течение столетий, именно в то время, как по мере прогресса цивилизации нравы в процессе своего развития смягчались. Это смягчение нравов должно было сделать явно нетерпимыми практики жестокого обращения. Особенно необъяснимыми в связи с этим являются, по сообщениям историков, подлинный расцвет мучительных наказаний, разгул насилия в XIV, XV и XVI вв., в школах, где, согласно выражению Монтеня, слышались «лишь крики наказываемых учеников и опьяненных гневом учителей» (I, XXV). Иногда эти крайности связывали с монастырской моралью, с концепцией аскетизма, которая считала страдание благом и приписывала боли всякого рода мистические добродетели. Но мы обнаружили те же практики и в школах протестантской Германии. Случается даже, что сегодня основной принцип этой системы полностью уничтожен в католических странах, таких как Франция, Испания, Италия, Бельгия и Австрия; тогда как он сохраняется еще, в смягченных формах, в Пруссии и Англии. Причина в том, что он связан не с той или иной конфессиональной особенностью, но с некой основополагающей характерной чертой школы в целом.