Моральное воспитание

То, что воспитание необходимо является более суровым у цивилизованного человека, чем у «примитивного», можно легко объяснить. Жизнь последнего проста: его мысли малочисленны и не сложны; его занятия не отличаются разнообразием и постоянно повторяются. Вполне естественно поэтому, что воспитание, готовящее ребенка к той жизни, которая однажды для него наступит, должно обладать такой же простотой. Можно даже сказать, что в такого рода обществах оно почти не существует. Ребенок легко узнает все, что ему нужно узнать, посредством прямого и личного опыта; его обучает жизнь, и родители могут, так сказать, не вмешиваться. Доминирует, таким образом, принцип laissez faire, а потому систематическая, организованная суровость не имеет смысла. Настоящее воспитание начинается лишь тогда, когда ментальная и моральная культура, достигнутая человечеством, становится слишком сложной и играет роль слишком важную в структуре совместной жизни, чтобы можно было оставить на волю случайных обстоятельств заботу о ее передаче от одного поколения к последующему. Старшие тогда ощущают необходимость вмешиваться, самим осуществлять эту обязательную передачу, кратчайшими путями, прямо передавая идеи, чувства, знания от их сознания в сознание молодых людей. Вместо того чтобы предоставить последним обучаться самим, спонтанно, по рекомендациям жизни, их обучают. Но подобное воздействие обязательно содержит нечто принудительное и утомительное, так как оно принуждает ребенка выходить за пределы его детской природы, насиловать ее, поскольку речь идет о том, чтобы заставить ее созреть раньше, чем эта природа предусматривает; поскольку вследствие этого, вместо того чтобы дать его деятельности свободно плыть по воле обстоятельств, нужно, чтобы ребенок преднамеренно, приложив усилие, сосредоточил ее на тех предметах, которые ему навязаны. Словом, цивилизация обязательно имела своим следствием то, что она несколько омрачала жизнь ребенка; обучение далеко не притягивает спонтанно ребенка, как утверждает Толстой. Если же мы будем помнить, что на этой фазе истории насильственные методы применяются постоянно, что они нисколько не оскорбляют сознание, что только они обладают необходимой эффективностью, чтобы воздействовать на грубые натуры, то мы легко поймем, почему первоначальные этапы культуры отмечены появлением телесных наказаний.