В горах Словакии [Повесть]

— Ну зачем такая официальность, — мягко, доверительно улыбнулся пан Ворлик. — Сегодня не по нашей вине образовался выходной день, и мы можем просто поболтать. — Он навалился грудью на стол и, глядя в упор на Брайжека, сказал: — Я думаю, что для вас не секрет, что до сегодняшнего дня я испытывал к вам антипатию.

Брайжек неопределенно пожал плечами.

— Ваша открытая связь с немцами, особенно с гестано, не могла внушить мне иного чувства.

— Мы оба были связаны с немцами и, если уж сидим в одном кабинете, а не болтаемся на телеграфных столбах, можно считать, что пользовались их доверием и расположением.

— Для этого у каждого были свои соображения. — Пан Ворлик отвел глаза в сторону: на его щеках выступили красные пятна. — Чувство самосохранения заставило нас действовать и приспосабливаться к условиям. Не так ли, пан Брайжек?

— Наша связь с немцами каждому зачтется в свое время.

— Связь связи рознь. Не сочтите за лесть, но ваша связь — пример для других. — Пан Ворлик слегка поклонился. — Я не коммунист, не разделяю ваших убеждений, но я чех, патриот своей страны, и не могу не гордиться вами, вашей борьбой с нацистами.

— Благодарю, — сухо сказал Брайжек.

— Я думаю, что под прошлым можно подвести черту.

— Как знать, — острый взгляд Брайжека скользнул по лицу директора.

— Мы с вами сегодня не можем жить только воспоминаниями о прошлогоднем хлебе, — продолжал пан Ворлик, хорошо понимая, что скрывается за словами Брайжека. — Нам надо выращивать новый урожай, думать о завтрашнем дне. Мы люди разных партий, разных убеждений, но живем в одной стране и обязаны сотрудничать, как сегодня сотрудничают министры коалиционного правительства.

— Коммунисты никогда не отказывались от сотрудничества, если видели в том пользу.

— Я не открою вам секрет, когда скажу, что Чехословакия сильно пострадала от войны, что государственная казна пуста. Но мы ее не пополним, если завод будет простаивать.

— Согласен с вами, пан директор. Кстати, мы только что говорили об этом на заседании комитета.

Пан Ворлик весь подался вперед, его так и подмывало спросить: «И что же вы решили?», но он сдержался:

— Поговорим с рабочими, — продолжал Брайжек, — и, думаю, что сегодня в шестнадцать часов вторая смена приступит к работе.

Пан Ворлик откинулся на спинку кресла и с облегчением сказал:

— Благодарю.

— Это тоже в наших интересах и в интересах государства. — И Брайжек поднялся. — Разрешите проститься, меня ждут товарищи.

— Пожалуйста, я вас не задерживаю.

Пан Ворлик проводил его до двери, они молча поклонились друг другу и разошлись.

— Ну, каков субъект? — спросил пан Ворлик, возвращаясь на свое место.

Пан Витер долго молчал, словно вопрос относился не к нему.

— Итак, ты хотел подвести черту под прошлым, — наконец заговорил он, качнув головой. Голос его прозвучал как будто издалека, но тут же набрал силу. — Не выйдет! Брайжек дал понять, что борьба не окончена, прошлое никогда не будет забыто и каждому воздадут по заслугам. Вот это серьезная позиция наших врагов.