Электронная книга - «Грушевый рай (СИ)». Краткое содержание книги:
– Прорицание?
Энношита прикрывается кулаком, начав хихикать следом за Сугой, и Дайчи улыбается старой шутке – в Карасуно ходили слухи, что капитан умел предсказывать погоду. Ничего подобного, конечно же. Просто Дайчи был чувствителен к атмосферному давлению – логика и сверка со старым барометром отца.
– Ха? – Ойкава запинается, пропускает мяч, тут же огребает подзатыльник от Ханамаки, и Савамура удовлетворенно ему кивает.
– Сейчас дождь пойдет…
Тоору переглядывается с Куроо, пожимает плечами, а буквально через пару минут – и это всего лишь совпадение – они все уже прячутся под крышей уличной раздевалки на границе площадки.
– Савамура, чтоб тебя! – ноет Ойкава, жалея своей испорченной прически.
– Ойкава, это ты у нас всегда держишь нос выше горизонта, так что должен видеть, что творится в небе, – парирует Дайчи. Даже если прогноз ничего не обещал, но внезапные ливни в начале лета – не редкость.
– Мог бы и раньше предупредить,– продолжает сетовать Тоору, а потом вдруг осекается – легко переходит от нытья к забаве. – Поэтому возьмешь на себя ответственность и снова предоставишь нам свою жилплощадь в пользование.
Савамура хочет возразить, нет, даже возмутиться, но поглядывает на плотные сизые тучи и чертыхается.
– Как хотите. Дождь все равно не скоро кончится…
Он отдает Ойкаве ключи, а сам вместе с Коуши отправляется в супермаркет – пополнить запасы чая – Суге он сменную одежду найдет, а вот всем сразу мокнуть не стоит.
Они набирают закусок, и Дайчи целиком и полностью за, когда Сугавара предлагает купить мед, а на кассе их догоняет вернувшийся Куроо с парой бутылок виски.
– Ладно-ладно, не сахарный. А с этим точно не заболеем, – отвечает он на сомнительные взгляды Суги.
К их возвращению в квартире уже вакханалия – Савамура не будет удивлен, если в середине вечера к ним пожалуют соседи – восемь здоровых лбов на ограниченной территории – чревато. Он отдает им все свои полотенца – целых три – у Мацукавы и Ханамаки одно на двоих, а Ойкаве Дайчи выделяет сразу простынь – позер оглушительно расчихался, стоило только переступить порог. Зато идею Куроо поддерживает большинство – очень скоро о дожде и влажной ткани забыто, смех, разговоры и обсуждения текут рекой, а в телах поселяется приятная алкогольная расслабленность. И все было бы хорошо, если бы Ойкава снова не полез к ним со своими очень «умными» мыслями.
– А давайте сыграем в «Правду или действие».
И выглядит он ну просто совершенно невинной овечкой. Даже когда одаривает присутствующих абсолютно однозначным взглядом. Но с идеей соглашаются, и Дайчи тщится остановить это безумие – он и так уже сходит с ума – Куроо в его любимой футболке и с мокрыми прядями на макушке, продолжающими топорщиться против всех законов физики. Савамуру опять перемыкает от одного только вида, руки становятся ватными, а голова – пустой и звонкой – черт бы побрал этот дождь. И да, как и говорил Ойкава, его – тоже. Вместе со всеми его похабными мыслями.
Они раскручивают бутылку из-под воды на столе, чтобы выбирать водящего, и поначалу все это выглядит действительно нормально – они смеются, когда Ханамаки кукарекает, когда Суга признается, что поначалу боялся делать уколы, когда Куроо легко встает на руки и шагает к окну, хвастаясь одним из многих своих необычных умений – будь они прокляты – и даже тогда, когда Чикара рассказывает, что выбрал кулинарное искусство из-за предсказания гороскопа. Дайчи и сам успел рассказать парочку захватывающих историй о своей службе, но когда приходит очередь Ойкавы, а горлышко бутылки указывает на Савамуру, тот ни за что на свете не выберет «правду». Знает он, ох, прекрасно знает, что Дурокава хотел бы от него услышать…
– Хорошо, тогда «действие», – Тоору задумывается лишь на секунду, а потом выдает все тем же елейным голосом: – Поцелуй кого-нибудь из присутствующих. М-м, на свой выбор.
И лучится неподдельным счастьем, под смех собравшихся. О, Дайчи легко может сбить с него всю эту спесь – выбери он Сугу, и Тоору подавится этой своей инициативой, как костью. Дайчи даже почти на это решается – Суга не обидится – но под заинтригованными взглядами передумывает – Ойкава хотел представление? Он его получит!
По левую руку от Савамуры сидит Кетани. Они изредка соприкасаются разведенными коленями, но оба не стремятся отодвинуться. И поэтому, когда Дайчи к нему оборачивается, тот даже не хмурится – так же ждет с интересом в молчании, как и все. Но все-то ждут игривого поцелуя в щеку, или в локоть, или в то же колено, но Дайчи тянется к губам и «отвечает» на тот давний поцелуй. Недолго, без каких-либо чувств, но глубоко и с языком, разделяя привкус алкоголя и еще раз показывая Кетани «разницу».
Ошеломленная тишина длится несколько секунд, а потом наполняется свистом и улюлюканьем.
– Савамура, я буду шафером на вашей свадьбе, – Ойкава, конечно же, ждал не этого. Ойкава давал шанс хотя бы намекнуть о своих чувствах – выбери Дайчи правду, и Тоору обязательно бы спросил о первой любви. Но, в конце концов, ею могла бы оказаться и учительница младших классов, и лезть в рот к Кетани не было бы нужды.
– Еще чего, – ворчит Кентаро и наливает себе и Дайчи по заработанной порции виски. – Но, Савамура, я понял, о чем ты тогда говорил.
– Отлично, – кивает тот, они чокаются и дружно пьют – именно, все так и есть. Разница велика настолько, что ее можно только почувствовать, а не передать словами. И конкретно в этот момент Савамуре уже плевать, что о них подумают. Понимали бы – плакали.
Он раскручивает бутылку, и, по закону подлости, она указывает на Тоору. Дайчи улыбается, предвкушая «вернуть любезность», и Ойкава тут же возмущается.
– «Правда», «правда»! Я еще не настолько пьян, чтобы танцевать перед вами стриптиз, – отшучивается он, но, похоже, забывает, что в этой игре, что бы ни выбрал, а Савамура все равно не окажется в накладе.
– Сомнительное удовольствие, – повторяется Дайчи и предлагает. – Тогда расскажи нам о своей первой любви.
И Ойкава тут же прикусывает себе язык – они и правда «на одной волне» с этими своими неразделенными чувствами.
– Шутишь? У него их были тысячи, – смеются Иссей и Такахиро, и даже Кентаро утвердительно хмыкает.
– Ну почему же, первую я хорошо помню! – оскорбляется Тоору. – Но можете ржать и дальше – это была молоденькая продавщица в магазине рядом с моим домом. Она подрабатывала там во время школьных каникул, у нее были очаровательные веснушки, и она всегда давала мне бесплатную конфету, когда я приходил туда с матерью…
Вот теперь они уже все покатываются со смеху, а Ойкава продолжает голосить.
– Мне было пять лет, и она обещала купить мне на Рождество целый торт! Вы хоть понимаете, каково было мое разочарование? – сетует Тоору на жестокость своих так называемых «друзей».
– Это с тех пор ты по мальчикам? – подначивает Куроо, продолжая смеяться, а Ойкава справедливо оскорбляется.
– С тех пор я научился разбираться в людях, – парирует он и демонстративно подсаживается к Тетсуро ближе. – А что? Есть предложения?
А смотрит, гад, на Дайчи, которому очень хочется переломать чужие пальцы.
– Да, – усмехается Куроо. – Крути бутылку.
И вакханалия продолжается.
Дайчи плохо помнит остаток вечера – пусть даже они и выпили совсем немного. Ему просто жарко и муторно от скабрезностей Тоору, заинтересованных взглядов Тетсуро, присутствия Кентаро, который, кажется, снова начал подозревать его неизвестно в чем, и стыдливого румянца Чикары. Уж не с ним ли сравнивал его Кетани? Все может быть – они же живут на одной площадке и работают вместе. Надо спросить об этом Сугу, а еще рассказать ему, откуда «растут ноги» у этих поцелуев, и что Дайчи после этих посиделок еще целую неделю не решался стирать футболку, что надевал Куроо. Он словно опять подросток, и ловит призраки чужого запаха с ткани, теряясь в разбушевавшейся фантазии. Надо что-то срочно с этим делать.