Расправляя крылья 1. Шаг перед пропастью [АТ]

— Две роты это, конечно, громко сказано, — прокомментировал Макс. — Максимально при мне там находилось сто-сто двадцать человек, то есть рота. А территория — мама моя дорогая! Целый завод, катакомбы. Все раскурочено, разворочено; повсюду сплавы кварца от разрядов деструкторов, завалы. Обломки оборудования. И на каждом шагу огневые точки. И мины, мины…

— Туда часто прорывались? — спросил я. Макс нахмурился.

— Бывало. Но мне всегда казалось, амигос там что-то искали. Они не пытались штурмовать, захватить сам завод, метр за метром, окапываясь на каждом клочке — как делали на других частях фронта. А приходили, лезли нахрапом, и, получив по рогам, отходили. Штурмовых ботов экономили? Это ж не люди, они денег стоят, да и везли их аж с Венеры… Но на других же участках не экономили!

Помолчал.

— Это в любом случае было подозрительно — целая рота отборных бойцов и несколько оставшихся «бульдогов» практически в тылу, в месте, которое не защитишь, и где отрезать от базы тебя можно на раз. Если бы я был командиром осаждающих, я бы тоже нервничал и пытался разобраться, но они скорее всего ЗНАЛИ. Но только, поскольку не местные, знали только ЧТО надо искать. А не ГДЕ. Потому и осторожничали.

— Ты понял, что они искали, — уверенно хмыкнул я. Макс покачал головой.

— В своё время — да. Но и до этого понимал, что тут что-то есть, раз командование держится за завод. Понимали и красно-серые, и раз за разом пробовали нас на прочность.

— Ладно, продолжай, — махнул я.

Макс продолжил.

С людьми у Николая Ивановича, главы медвзвода, оказалось даже хуже, чем они подумали. А именно никак не было. Понимая, что эту цитадель укрепрайона можно потерять в любой момент, командование в Десногорске отказалось держать здесь квалифицированный персонал. Сам Николай Иванович, военный врач, доктор от бога, способный сделать абсолютно всё, любую операцию любой сложности в любых условиях, да отказавшиеся уходить две девочки, такие же, как и они сами, добровольцы в подчинении. Девочки, несмотря на неопределённый статус, уже давно могли проводить простейшие операции, и им самим нужен был вспомогательный персонал. Коим их с Оксаной и определили.

— Хоть препаратами снабжают! Не перекрыли лавочки! — злился временами на кадровый голод Николай Иванович.

Ополченцы помогали, как могли. Прикомандировывали к медчасти по два-три человека. Но когда случались прорывы, людей всё равно не хватало, и Максимка, несмотря на юный возраст, постоянно курсировал от операционной к линии фронта и обратно. Туда — с медикаментами и барокамерами, обратно — с тяжелоранеными. Причём он, ввиду небольшого размера и владения современным тончайшим биоскафандром (подарок отца незадолго до смерти), мог пролезть в такие дыры и норы, куда взрослому в металлоплатиковом скафе хода нет и не будет. Потому его посылали в самые трудные места, зная, что дойдёт, и груз донесёт. Вентиляционные шахты, опасные тоннели, узкие лазы… Он пролезал даже там, где не пройдёт «бульдог». Единственным его противником могла стать «такса», новый вид венерианских миниатюрных боевых роботов-копателей, но таковых в Десногорске пока замечено не было.