Расправляя крылья 1. Шаг перед пропастью [АТ]

— Это мне известно, — кивнул он.

— И они говорят, что настоящий разведчик, а я в их понимании разведчик, раз они меня учат, должен замечать мелкие нестыковки вокруг. Детали, ускользающие от взгляда обывателя. Что восемьдесят процентов раскрытых дел — последствия такой вот внимательности.

— Тебя учат правильно, — одобрил он. — Так и есть. Детали проработать невероятно сложно, они обычно и выдают агентов.

— Вот-вот. И вчера, после моего выступления, я, уходя, бросил взгляд на обвиняемых. Теперь уже обвинённых. И нашёл там такую вот нестыковку. Один из парней смотрел на меня не так, как был должен.

— А как был должен? — Сеньор улыбнулся — я его позабавил. Такой улыбкой улыбается матёрый волчище, когда опекаемый им волчонок ловит в прыжке первую в своей жизни бабочку.

— Ненависть. Безысходность. Страх. Отчаяние. Злость. Ярость. Желание удавить. В глазах шестерых так и было.

— А увидел что?

— Обречённость. Неизбежность. Воздаяние. Раскаяние. Желание следовать року, что он неизбежен. Фатум. И ничего из вышеперечисленного в комплекте с этими чувствами, только эти.

— Да, это… — Он нахмурил лоб. — …Это по меньшей мере странно. Но настольно ли, чтобы ради этого срывать с места двух правителей государств, озадачивая этой проблемой?

— Завтра будет поздно, сеньор, — парировал я, чувствуя себя совершенно спокойным. Ну да, вздёрнул, отвлёк двух правителей двух государств, и что? Потерпят. Я для них старался вчера, они пусть постараются для меня сегодня.

— Это не ответ, — покачал он головой.

— А ещё меня обучают своим премудростям сотрудники двадцать шестого отдела пятого управления… — произнёс я и замолчал.

— И? — сделал вид, что не понял, он.

— Это важно, сеньор. — Я скупо усмехнулся. — Меня учат доверять своим чувствам, а не знаниям. А чувства намекают, что не надо никого слушать, надо брать и ехать.

— Но они могут и обмануть, эти чувства. По моим сведениям, двадцать шестые оценивали тебя хоть и положительно, но недостаточно, чтобы делать из тебя оперативника.

— Тут пятьдесят на пятьдесят, господин президент, — победно воскликнул я. — Или они врут, или нет. Знаете анекдот про вероятность падения на твой купол астероида? Когда об этом спросили астронома и блондинку?

— Нет? Поделись? — Он снова улыбнулся улыбкой мудрого волка.

— Астроном ответил, что одна стамиллионная. А блондинка — что пятьдесят на пятьдесят, или упадёт, или нет. Я может и не блондинка, сеньор, но предпочитаю доверять своей логике и своим спецчувствам. Осуждаете?

Он в голос рассмеялся и сдался.

— Если бы осуждал, не вёз бы тебя в посольство. Кстати, подброшу и улетаю. И так с тобой на полтора часа задержал яхту. Там же с расчётами межпланетных траекторий знаешь как строго, мне теперь неделю, весь полёт, слушать бурчание капитана, как могли разогнаться, но полетели не оптимальным путём.

— Вы расслабляете своих людей, — не удержался я от оценки.

Сеньор Ноговицын довольно сверкнул своими узкими глазами:

— Это МОИ люди, Хуан. МОЙ капитан. От него и его мастерства зависит моя жизнь, и опосредованно судьба Марса. Да, я позволяю ему вольности. И ему подобным — также. Вольности должны быть, просто в меру. О, кажется приехали. Сюда подойдёт?