Расправляя крылья 1. Шаг перед пропастью [АТ]

Власть, ведущая преступную политику по отношению к своему населению, обречена, уважаемые сеньоры, это аксиома, придуманная не нами. А она проводит именно её, и это в конец всех достало. Практически так же, как ваше высокомерие и ваше презрение.

— Вы — чужаки, дамы и господа, — закончил я. — И по каким бы причинам здесь ни оказались, вы — гости. Вот и ведите себя как гости, дорогие мои! — вновь перешел на крик. — Мы заплатили слишком большую цену за то, чтобы иметь право на то, что имеем, не выслушивая ваши нравоучения и не лицезря ваше презрение! Вам несказанно повезло, что у нас такое огромное терпение, и что бить вас начали только сейчас, спустя долгих десять лет лояльного отношения!

Пауза. Естественно, в зале гул, как от разворошенного муравейника, но я его уже привычно игнорировал.

— Не верите? Тогда последний, финальный кусок. На закуску. — Я передвинул курсор на последний маркер и снова воскликнул, обращаясь больше к присяжным, чем к залу.

— Обращаю внимание, это было ДО драки, ещё до того, как гражданином Авакяном было принято относительно нее положительное решение.

На картинке стояли двое, я и Урод. Где-то за моей спиной пряталась девушка, но я наехал именно на наши с ним лица, с особенной тщательностью показывая его злобную гримасу бесконечного презрения.

— А ты не боишься, что вас в один прекрасный день выпрут с планеты? — спросил мой голос. — Всех вас? Вот из-за таких козлов, как ты?

Смех в ответ, веселый, задорный. Всеобщий — смеялись и оставшиеся за кадром его друзья. И даже рожа Урода, расслабилась от услышанной шутки, стала не настолько злобной.

— Пусть вас защищают власти, заигрывают с Альянсом, — продолжал мой голос, — но есть ещё мы. Люди. Простые венериане. И что когда-нибудь нам это надоест?

Снова смех, чуть более жидкий, но всё же.

Прикосновение к контуру. И снова:

— А ты не боишься, что вас в один прекрасный день выпрут с планеты? Всех вас? Вот из-за таких козлов, как ты?..

Смех. Маркер.

— А ты не боишься, что вас в один прекрасный день выпрут с планеты? Всех вас? Вот из-за таких козлов, как ты?…

Смех. Маркер. И снова:

— А ты не боишься, что вас в один прекрасный день выпрут с планеты?..

Смех.

— А ты не боишься…

Смех.

— А ты не боишься…

Смех.

— А ты не боишься…

Смех

— А ты не боишься…

Я крутил запись по кругу раз десять, а может двадцать — не помню. В зале стояла идеальная тишина, причем всеобщее настроение я бы охарактеризовал, как: «Хуже некуда, но никого в этом не обвинишь».

Достучался я до них? Нет? Не знаю, время покажет. Но сделал всё, что было в моих силах. Если Альянс выживет, то в его сохранении будет и моя пусть и скромная, но роль.

— Вы можете оправдать этих парней, — покровительственно указал я на решетку со скамьей обвиняемых, нажав на «стоп». — Вы вообще вольны сделать всё, что угодно. Но оправдывая их, вы оправдаете себя, так и не сделав должных выводов.

За сим, дамы и господа, прощаюсь — у меня всё. — Я церемонно поклонился, благо, смотрел лицом в зал. — Надеюсь, что наши народы всё-таки смогут жить в мире, несмотря ни на что.