Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Si lo so amore che io e te forse stiama insieme solo qualche istante zitti stiamo…*

Его голос окреп. Гарри помнил, что Снейп ни черта не понимал. Эта мысль, темнота и тишина расслабили его, и он продолжил, забываясь окончательно, даже перестав думать о том, что Снейп сидел совсем рядом.

— Ad ascoltare il cielo alla finestra questo mondo che si sveglia e la notte e`gia cosi lontana gia lontana.*

Сердце сжало, и Гарри запрокинул голову ещё больше, чтобы освободить горло и выпустить душившие его чувства, которыми он не смел делиться. Его голос полился куда-то вверх:

— Guarda questa terra che che gira insieme a noi anche quando è buio. Guarda questa terra che che gira anche per noi a darci un po' di sole, sole, sole*.

Он внезапно замолчал, устыдившись. В гостиной повисла тишина, схожая с темнотой.

— Извини, — пробормотал Гарри торопливо. — Я уверен, что свет скоро включат.

Снейп вдруг пошевелился. Его голос прозвучал не так, как обычно, хотя вопрос был обыденным:

— Вам нравится петь?

— Когда меня никто не видит, — с неловкой улыбкой отозвался Гарри.

«И не понимает», — добавил он про себя.

— Почему?

Гарри глубоко вздохнул и проговорил медленно:

— Потому что тогда я синяя птица.

— Поясните.

— Ты был когда-нибудь в лесу? Видел соловья живьём? Найти его трудно. Он пугливый, прячется в самой глубокой чаще, почти в болоте. Там он насиживает гнёзда, ведёт хозяйство — всё на земле, как будто мышь, а не птица. А поёт когда взлетает вверх, на ветки деревьев, поближе к солнцу, когда его лучи пронизывают лес, так что он горит зелёным огнём. Но когда соловей поёт, лес замолкает. Если кто-то и отзывается, то гораздо тише. Соловей поёт громче всех, его ни с кем не перепутать и ни за что не забыть. Кажется, что это поёт диковинная синяя птица, которой не найти на земле, что это само солнце принесло сюда свою песню. Его голос разливается повсюду, отражается от деревьев, так что не найти, где именно он поёт. Чтобы отыскать его, порой приходится тратить не один день. Отыскать соловья и полюбоваться им прежде, чем он упорхнёт, — словно найти чудесный клад. Но уж если повезло… — Гарри замолчал и добавил с усмешкой: — Неужели вот это крохотное, серенькое, невзрачное существо — и вправду чудесная птица, которую так искал, в которую влюбился, как только услышал её голос? Худенькое, с чёрными глазками и тонкой шейкой, которую он вытягивает во время своей песни в ниточку, так, что, кажется, она вот-вот переломится. Это всё, что он есть: задрав тоненький клюв к солнцу, он поёт, он и есть одна только великая песня, заключённая в хрупкое тельце. Больше он не представляет собой ничего. Когда никто меня не видит, никто не знает, какой я на самом деле. Всё, что можно услышать, — только голос среди деревьев, песню из темноты. Ты точно такой. Никто не догадывается, что ты совсем не синяя птица, что живёшь ты на земле, а не в небе и всё, что у тебя есть, — это твой голос, твоя скрипка. У тебя такой чудесный голос… — сказал вдруг Гарри тихо. — Я услышал его тогда, у Ковент-Гарден, и не смог больше идти… Я даже хотел ехать туда снова… Я должен был тебя отыскать, как будто ты — великая тайна леса.