Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Даже сам процесс созыва, не говоря уж о достижении целей съезда, оказался сложным и отнюдь не сгладил противоречий между еврейскими партиями — напротив, вскрылись глубокие пропасти, разделявшие их. В течение лета 1917 года разные еврейские партии провели съезды, приняли программы, их представители встречались в рамках межпартийного национального комитета, чтобы определить формат будущего съезда и провести выборы делегатов. На съездах и в программах все крупнейшие еврейские партии выразили поддержку той или иной форме еврейской автономии. Однако Бунд по-прежнему высказывался за национально-культурную автономию с упором на образование на народном языке, в то время как сионисты, сионисты-социалисты, фолкисты и только что образовавшийся политический союз ортодоксальных религиозных евреев обсуждали более обширную форму еврейского самоуправления. Сионисты, полагая, что именно они представляют общественное мнение еврейства в целом, рассчитывали, что главным пунктом повестки дня на любом будущем еврейском съезде или национальном собрании в России станет палестинский вопрос. Они утверждали, что, как только будет созван представительный форум российского еврейства, он должен немедленно заявить еврейские притязания на Палестину[818].

Хотя Палестина занимала центральное место в программе российских сионистов, дебаты в сионистской среде в 1917 году затрагивали в основном не Палестину, а еврейские национальные права в России. Для победы на выборах сионисты должны были показать, что поселения в Палестине — это вопрос долгосрочной стратегии (требовавшей финансовых вложений со стороны российского еврейства), а национальная автономия в России — требование немедленное и безоговорочное. На Седьмой Всероссийской конференции сионистов в мае 1917 года было подтверждено, что основой еврейской национальной автономии в России должна стать Гельсингфорсская программа и текущая работа — Gegenwartsarbeit — снова выходит на первый план[819]. В продолжение предшествовавших споров участники конференции разделились по вопросу полномочий в еврейском общинном самоуправлении. Один из лидеров российского сионизма Ицхак Гринбаум отстаивал идею сугубо светской общины, однако ему оппонировала большая группа делегатов[820]. Но, несмотря на это, дискуссии вокруг еврейского общинного самоуправления на Седьмой конференции показали, что российские сионисты не просто ухватились за автономизм из прагматических соображений — напротив, еврейская автономия в России стала для них не менее важна (и более актуальна), чем автономия в Палестине. Как писала «Еврейская жизнь», в 1917 году девизом сионистов должно было стать «полноправие и Палестина» — по-видимому, именно в таком порядке[821].