Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Может быть, нам могли бы помочь философы? Пока читаешь учебники, популярные работы, авторефераты диссертаций, все идет хорошо. Из любого учебника мы узнаем, что революция – скачок, означающий переход к новому качеству, что этот переход может происходить в разных формах – путем скачка-взрыва и путем постепенного скачка. В какой бы форме ни совершался скачок, это все равно революция. Базируясь на таких простых истинах, нетрудно прийти к заключению, что всякий переход от одного способа производства к другому есть переход от одного качества к другому, а следовательно – социальная революция. Однако есть и другие взгляды. Так, в диссертации Г.Е. Старченко, защищенной в 1962 г., сказано, что не всякий скачок является революцией, а только скачок-взрыв. Всякий же «постепенный скачок» в обществе относится к категории реформ[526]. Но если относить к революциям только скачки-взрывы, т.е. одноактные революции, хронологически более или менее четко обозначенные, то нам придется отказаться от понятий мирного развития революций и революции-процесса.

Вернемся теперь к недоумению, высказанному Б.Ф. Поршневым: есть ли что-либо «нерешенное» в самом понятии революция?

Я попробую объяснить мою позицию, обратившись все к той же брошюре Д.И. Даниленко[527]. Начинает он с того, что объявляет социальную революцию почти универсальным законом смены формаций, а затем несколькими строчками ниже приписывает революции такие обязательные свойства, которые имеют место лишь в буржуазных (и то не во всех, а только в классических) революциях и в нашей Октябрьской революции. Получается очевидное противоречие. Я.С. Драбкина оно не устраивает, и он пытается найти выход из этого противоречия, соглашаясь с автором лишь в той части, в которой речь идет о характерных признаках революции. И для докладчика, как и для Д.И. Даниленко, социальная революция немыслима без определенной и довольно высокой степени сознательности масс. Взяв же за основу, по существу, только классические революции нового и новейшего времени, Я.С. Драбкин неизбежно приходит к выводу, что в античности социальных революций не было. Логика требует от него сделать следующий шаг: поскольку смена формаций возможна и без социальной революции, последнюю нельзя вообще трактовать как закон – закон перехода от формации к формации. «Исчезает» революция в древности, но боюсь, что она «исчезнет» и для многих стран в эпоху становления капитализма. Быть может, и некапиталистический путь развития, процесс, в котором, как показывает действительность, стихийности едва ли не больше, чем сознательности, тоже выпадает из категории социальных революций? Еще немного, и не обязательны уже локомотивы истории – «вагоны» движутся сами по себе.