Дипломатия и разведка. «Афганское досье», 1939–1945 гг.

Для такого рода заявления короля М. Захир-шаха был найден удобный повод — празднование Дня независимости Афганистана, ежегодно отмечавшийся 27 августа. Несмотря на то, что официальное заявление короля М. Захир-шаха о нейтралитете выглядело несколько запоздалым с учетом времени, прошедшего после 22 июня 1941 г., афганская пресса пыталась уверить своих читателей, что королевский указ был специально приурочен ко Дню независимости — памятной дате в истории афганского народа. Однако представляется, что афганский монарх провозгласил нейтральный статус Афганистана только после событий, произошедших в соседнем Иране: 25 августа 1941 г. на территорию Ирана были введены войска СССР и Великобритании, поэтому афганская верхушка была крайне встревожена по поводу возможного повторения «иранского сценария» на афганском плацдарме.

В тот же день 25 августа 1941 г. совпосол К. А. Михайлов направил руководству НКИД СССР телеграмму, в которой сообщил, что посетил министра иностранных дел Афганистана Али Мухаммеда и проинформировал его «о причинах и обстоятельствах, вынудивших советское правительство принять необходимые меры для предотвращения немецко-фашистской угрозы и немедленно осуществить принадлежавшее Советскому Союзу в соответствии со статьей 6 советско-иранского договора (1921) право временно ввести свои войска на территорию Ирана в целях самообороны… Правительство СССР тщетно предупреждало иранское правительство о грозящей Ирану, Советскому Союзу и Великобритании опасности со стороны фашистских разведчиков, широко и нагло использующих Иран в своей подрывной деятельности». В беседе с Али Мухаммедом К. А. Михайлов подчеркнул, что советское правительство сочло нужным довести до сведения афганского правительства информацию, которая позволит предотвратить всякого рода превратное толкование в отношении действий, предпринятых советским правительством в Иране, и устранить возможности использования этих действий в целях, враждебных советско-афганским дружественным отношениям. По словам совпосла, «министр иностранных дел Афганистана с тревогой выслушал его сообщения, а затем довольно растерянно заявил, что происшедшие в Иране события явились большой неожиданностью для афганцев, печально, что так получилось, неужели нельзя было избежать этого конфликта»[471].