Собиратель Сухоруков

Черт побери, обе эти иллюзии были мне приятны! Я хотел, чтобы продолжались обе! И был совершенно не готов к ситуации выбора, которая возникла так внезапно. Комедия положений, честное слово.

Отстрани я Звезду решительно – то обрел бы «прынцессу». Наоборот, стиснув гостью в объятьях – завоевал бы сердце куитлатекской красавицы. Я же так боялся потерять обе возможности, что лишился обеих.

Глаза Ночки стали самой ночью: мрачной и беспросветной. Цитлалли же, почувствовав, как я одеревенел от ее объятий, недоуменно отстранилась. Быстро проследила мой взгляд, заметила «соперницу» и, всё «поняв», отшагнула назад. Ух, каким льдом наполнились ее глаза! Я даже поежился.

– Рада твоим успехам, владыка, – мертвым тоном заявила купчиха, сузив монголоидные щелочки глаз до невозможного. – Но нашим людям пора возвращаться домой.

Я спохватился, принялся мельтешить, раздавать приказы, звать куитлатеков. Их после всех схваток уцелело одиннадцать человек. Широким жестом я выделил им несколько лодок, завалил подарками из трофейного оружия. В общем, старался быть хорошим изо всех сил, но всё равно чувствовал себя полным идиотом…

Звезда уехала с оскорбленным видом. Ночка же до конца дня избегала встречи со мной. Да и что я ей скажу?

Нда, вот так и уехали куитлатеки. Без них, у меня в строю оставалось девяносто шесть обученных воинов, еще пара десятков селян могли встать «под ружье» ополченцами. Еще в Аграбе лежало почти полсотни раненых. Некому воевать – так и заявил я своим командирам.

– А где Черный Хвост? – спросил я, вспомнив про раненых.

– На кухне, – мрачнея, буркнул Брат Гнева. – Ломает хворост, топит печи.

Хвосту легчало с каждым днем, здоровье у парня было железное. А вот психика не выздоравливала. Очередной бой мы выиграли без него, хандра Хвоста усугубилась. У меня уже руки опускались, если честно! Тем более, что дел было по горло.

И первым пунктом стояла жратва. Поля в селении дружно давали всходы, но до урожая еще два-три месяца. При этом, еда в Излучном была выметена! В маленьком загончике Аграбы еще похрюкивали три моих последних пекари, но этих я уже точно не отдам! Несколько команд воинов ежедневно уходили в горы на охоту по оба берега от Мезкалы. На реке постоянно рыбачили не менее десятка лодок. Надо делать сети, но я толком не знал, как, и среди моих воинов специалистов тоже не нашлось.

Вместе с Ннакой собрали всякую ненужную бижутерию (из добычи и из запасов казны), и я послал воинов вверх по реке в четланские селения: может, выторгуют какую еду на побрякушки. Конечно, время голодное, но небольшие запасы у крестьян имеются, они ведь даже подати мне не платят. Отбирать силой воинам запретил строго-настрого! Мне сейчас нельзя терять с таким трудом завоеванную репутацию. Зато намекнул, чтобы мои бойцы, не скупясь на краски, живописали прошедшие в Излучном сражения. Пусть знают, кто на Мезкале крутой владыка: герой Сухая Рука с его воинами или предатель Ицкагани, которого они почему-то чтут и боятся.