Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

В отличие от домодерного гуннского мифа, некогда позволившего венгерской элите обрести комфортную для себя идентичность в системе культурных координат христианского универсума (потомки непобедимых гуннов и защитники западного мира), новая, модерная версия национального мифа, определявшаяся парадигмой лингвистического национализма немецкого образца, охотно перешагнула границы Европы. Лингвистические открытия, доказавшие принадлежность венгерского языка к великой уральско-алтайской (в тогдашней терминологии — туранской) семье, открывали перед венгерскими национальными идеологами огромный мир Евразии, позволив считать братскими народами не только турок, финнов или эстонцев, но даже монголов, корейцев и японцев. В результате на базе венгерского лингвистического национализма стал складываться специфический интеллектуальный тренд — туранизм, достигший апогея уже в межвоенный период.

Хотя азиатский флер в той или иной степени присутствовал в венгерском медиевализме еще во второй половине XIX в., начало туранизма в собственном смысле слова относится к 1910 г., когда увлеченные Азией интеллектуалы — Алайош Паикерт, Шандор Марки, Арпад Земплени и др. — основали в Будапеште Туранское общество, призванное всячески содействовать контактам между туранскими народами и ознакомлению венгров с их «великой родиной» — Тураном[685]. Как сами туранисты, так и современные исследователи справедливо сопоставляют венгерский туранизм с панславизмом, пантюркизмом и иными подобными идеологиями, определявшими культурно-идеологический пейзаж Европы эпохи fin de siècle и продолжившими относительно благополучно существовать (везде, кроме России) после Первой мировой войны. Однако в случае с венгерским туранизмом особенно показательна аналогия с российским евразийством[686]. Подобно тому как евразийство, переосмыслявшее историю России в контексте ее «месторазвития» (термин Г. В. Вернадского)[687], можно рассматривать, помимо прочего, как интеллектуальную реакцию вынужденных покинуть страну интеллектуалов на крах русского славяноцентричного национализма (в том виде, в каком он оформился в царствование двух последних российских императоров) в результате революционных событий 1917 г., венгерский туранизм, провозгласивший Венгрию западным авангардом Турана, усилился и окреп после катастрофических для страны итогов Первой мировой войны. Свершившееся по воле Европы отторжение от Венгерского королевства 70 % его исторической территории не могло не сказаться на отношении венгерских интеллектуалов к европейской идентичности своей страны. Казалось, что провозглашенный графом Палом Телеки еще в 1913 г. призыв «Венгр, на Восток!» стал актуален как никогда[688].