Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— О телефонах.

— Точно! Нынче по телефону невозможно поговорить так, чтобы о твоей беседе не узнал весь свет. Если Америка и Япония могут подслушать любой разговор, почему наши не могут?

Я презрительно пожала плечами:

— Ха! Разве что от лени.

— Вот это правда! — поддержала меня подруга — Но ведь могут. А тут уже такое болото разлилось, что от вони буквально задыхаешься, все смешало в кучу — телевидение, кино, тайные архивы, подделки, взятки. И знаешь, кого подозревают? Ступеньского!

Я еще не успела удивиться, как мотив уже созрел в голове.

— Ступеньского? Флориана? А почему? Избавляется от конкурентов?

От восхищения моей неземной мудростью Магда нечаянно проглотила еще один пельмень.

— Об этом пока шепчутся по углам. Если он такой головорез… Все боятся. И холера знает, на какое место он в конце концов усядется и кому сможет навредить. Особенно если учесть, какая он бездарь, к тому же подлый, а ведь у нас именно такие и выбиваются наверх. Говорят, он шантажирует Войлока.

— Какого Войлока? Я такого не знаю.

— Да вроде бы серый кардинал в бухгалтерии, в его подчинении деньги нескольких частных каналов. Это если коротко. Даже бывшая директриса ела у него с руки. Все богатеи боятся Войлока, а Войлок, в свою очередь, боится Ступеньского. Вот такие ходят слухи.

Я уже собиралась сказать, что это просто чушь, но вдруг вспомнила: ведь ни та парочка сыщиков, ни Гурский ни словом не обмолвились о Ступеньском. О Вальдемаре Кшицком меня спрашивали, а о Ступеньском — нет. Зато Гурский вытянул историю про типа из квартиры Ступеньского, но никак ее не прокомментировал. Так, может, и вправду полиция считает, что за убийствами стоит Флориан Ступеньский? А я со своими высказываниями про пиявок и беспозвоночных играю роль дымовой завесы.

— А что известно о доказательствах, об алиби и тому подобном? — хищно поинтересовалась я, проигнорировав Войлока о котором ничего не знала.

— Доказательства в основном морального плана этические. Вайхенманн гнал Ступеньского от себя, Држончек втихую насмехался над ним и тоже старался отодвинуть от телевизионной кормушки. А вот Лапинский не понял, что он за фрукт, и проявил глупое легкомыслие…

Я встревожилась:

— Надеюсь, Лапинский еще жив?

— Насколько мне известно, жив, но, полагаю, главным образом лишь потому, что он находится в Вене. А вот Заморский совершенно открыто смешал Ступеньского с грязью. Словом, все трое так или иначе перешли Флориану дорогу. В архив он влез через труп Заморского…

Вздрогнув от отвращения, Магда на секунду прервала излияния. Помолчав, нерешительно добавила:

— Вообще-то это я должна была влезть в архив через труп Заморского. Нет, ты даже не представляешь, до чего ж я не выношу трупы!

— Значит, до тебя еще не добрались?

— Странно, но это так. Хотя уже несколько раз спрашивали, где я тогда была, потому что люди видели меня в студии около двенадцати часов, и даже одна камера меня поймала. Убийца прикончил Заморского в девять часов, но почему-то никто не сомневается, что я в этот момент нежилась в ванне. Знаешь, я только сейчас оценила, как удобно говорить правду.