Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Второй важной повседневной функциональной обязанностью Главного распорядителя являлась организация королевской трапезы — обедов и ужинов, которые должны быть готовы, соответственно, к 9–30 утра, после возвращения короля с мессы, и к 17–00 часов вечера, после вечерни. Судя по Регламентам 1578, 1582 и 1585 гг., де-факто основные организационные хлопоты падали на плечи Первого гофмейстера. Согласно Порядку 1585 г., за полчаса до начала церемонии трое дворян и другие служащие при королевском столе должны спускаться в помещение королевской кухни, чтобы узнать о степени готовности трапезы; Главный хлебодар там наполнял королевскую солонку, Первый мундшенк брал столовые приборы («ножи») для короля, а Главный виночерпий — королевский кубок. Король заранее обговаривал имена приглашенных к обеду персон, которые фиксировались специальным списком. Порядок предписывал, когда вносится «мясо Его Величества, чтобы два стрелка лейб-гвардии шествовали впереди, и после них — привратник в обеденной зале; затем [Первый] гофмейстер со своим жезлом. Его должны сопровождать дворянин при королевском столе, хлебодар, и пажи Королевской палаты, которые несут мясо, и более никто. А после следуют кухмейстер и хранитель посуды, в сопровождении двух иных лейб-гвардейцев»[819].

Ключевой частью этой церемонии являлось вручение салфетки королю, которую Главному распорядителю передавал дежурный гофмейстер, а он, в свою очередь, преподносил королеве, если она присутствовала во время трапезы, или же вручал лично. Регламентом 1582 г. Генрих III определил, что отныне он «будет ужинать по воскресеньям, понедельникам, вторникам, средам и четвергам вместе с королевами, по пятницам и субботам один, публично или в своем кабинете». Обедал король обычно без членов королевской семьи. Королевский регламент также специально вменял в обязанность Главному распорядителю накрывать собственный стол, куда он мог приглашать гостей[820]. Англичанин Р. Кук писал в связи с этим, что Генрих де Гиз «держит первый стол при дворе, рассчитанный на 24 персоны, который всегда наполнен дворянами, военными капитанами, и который накрывается в то же время, когда обедает король»[821]. Очевидно, это происходило, когда Главный распорядитель, совершив все надлежащие церемониальные действия при столе короля, удалялся в свои покои.

Р. Кук отмечал также, что должностное положение Главного хлебодара и Главного виночерпия было выше, чем у Первого гофмейстера, и Хлебодар даже «по древней традиции приносит присягу королю в Парижском парламенте»[822]. Последнее проистекало из того, что Хлебодар обладал функциями публичного распорядительства и управлял королевскими хлебными запасами, отвечал за поставку ко двору муки и готовых хлебных изделий. В регламентах Генриха III функции возглавляемых Главными хлебодаром и виночерпием Франции служб специально не прописаны, а сами эти должностные лица упоминаются только в связи с церемонией королевской трапезы, т. е. в Порядке, адресованном Главному распорядителю[823]. Это обстоятельство, конечно, говорит о том, что в конце XVI в. их должностной статус был намеренно понижен, и эдиктом 1582 г. король окончательно исключил эти должности из числа коронных. Возможно, это было связано с тем, что Генрих III хотел ограничить число несменяемых коронных чинов, особенно после известия, что его Главный хлебодар завязал тесные отношения с Гизами. Речь идет о Шарле де Коссе, графе де Бриссаке (Cossé/Brissac) (1550–1621), наследовавшем свою должность от дяди, маршала Артюса де Бриссака, а после смерти своего брата Тимолеона (1569), ставшем также Главным сокольничим двора[824]. В связи с тем, что семья Коссе-Бриссаков была многочисленна, богата, влиятельна и в течение нескольких поколений служила при дворе, король не мог отрешить графа от его должностей, тем более, что он к тому же являлся капитаном стратегической Анжерской крепости.